И над залом поднялся единый голос:
— Да здравствует Повелительница, царица Мирослава Вальгард! Пусть будут благословенны её дни!
Слова прокатились по залу и отразились от стен. Голубые жилы в опаловом камне вспыхнули ярче, будто сама цитадель приняла этот возглас.
Я стояла неподвижно.
Мне казалось, что я должна была чувствовать торжество. Или страх. Или хотя бы растерянность.
Но внутри было на удивление спокойно. Тепло Эйрана придавало мне уверенность. Кроме того, живя в Высоком Венце я привыкла к пристальному вниманию толпы, как дочь царя. Всевозможные турниры, пиры, охота и торжества были вполне обычны для меня. И потому, стоя рядом с Эйраном, я держалась свободно.
Подняв глаза, я посмотрела на склонённые головы. В этом жесте было уважение, но не все лица, которые я успела заметить, казались добрыми. У дальней колонны стоял старый дракон с лицом, иссечённым морщинами; он преклонил колено, но смотрел на меня так, словно перед ним находилась опасная ошибка. Молодая женщина в серебряном платье опустила глаза лишь после того, как встретилась со мной взглядом, и в её лице промелькнула плохо скрытая обида.
Кто-то принял меня как жену своего правителя.
Кто-то — как оскорбление.
Я не знала, кем должна была стать для них.
Эйран слегка сжал мои пальцы, словно почувствовал, как я напряглась.
Драконы поднялись.
Первым ко мне подошёл генерал Хальрик Крей. Высокий, седой, широкоплечий, он выглядел драконом, привыкшим к долгим походам и суровым ветрам.
Он поклонился сначала Эйрану, затем мне.
В его открытом спокойном взгляде не было ни любопытства, ни насмешки, ни плохо скрытой вражды. Только внимательность и уважение.
Царица Леонисса медленно скользнула по мне взглядом — от венца, сиявшего в волосах, до открытых плеч, от прозрачных рукавов до длинного голубого шлейфа, рассыпавшегося по светлому камню.
В её зелёных глазах не было ни удивления, ни восхищения. Только холодная оценка, от которой мне захотелось выпрямить спину ещё сильнее.
— Да, Эйран хороший сын, — произнесла она наконец. — Он исполнил предсмертное желание Рейгара.
Голос её звучал спокойно, почти ласково, но за этой мягкостью скрывалось нечто острое.
— Но прежде чем назвать её своей женой, нужно пройти священный обряд, завещанный нам предками, — добавила Леонисса.
— Да, я знаю, — спокойно отвечал Эйран, — я хотел собрать старейшин, чтобы назначить дату проведения обряда.
Внутри всё сжалось. Получается, наш брак, проведенный по велегорскому обычаю, не делает нас мужем и женой? Эйран почувствовал, как изменилось моё лицо.
— Но отсутствие обряда не отменяет того факта, что Мирослава теперь моя жена, — произнёс он твёрдо, переводя взгляд с меня на застывшую Леониссу, — я надеюсь, что никто не захочет спорить с этим?