Мой отец ненавидел драконов.
Мои братья убивали драконов.
Драконы были нашими заклятыми врагами.
И уже с двенадцати лет я знала, что стану женой дракона.
Женой Эйрана Вальгарда.
— Мама, почему отец пожелал отдать меня в жены этому чудовищу? — спрашивала я, печально смотря в свое отражение в прохладном зеркале, в котором словно в чистом горном озере отражалось мое лицо в обрамлении светлых кудряшек.
Белая рука матери с малахитовым гребнем на мгновение замерла над моими волосами.
— Это великая честь, дитя мое, — ее голос звучал мягко, словно весенний ветер, — ваш брак станет концом вековой вражды, от которой устали и люди, и драконы.
Я смотрела в ее отражение в зеркале, красивые материнские губы чуть заметно дрогнули, а между бровями пролегла черта. Она жалела меня, и я знала, почему.
Потому что слова ее были ложью.
Не мира желало сердце отца.
Не мира.
Но крови и мщения.
Я знала об давно, с той самой зимней охоты, когда в ногах у меня лежал мертвый волк. Я увидела свою участь в потемневшем лице отца, во встревоженных взглядах братьев.
Моя красота, да еще такой дар.
Это надо использовать.
Всё должно служить великой цели – уничтожению драконов.
Так велели предки.
Так велели грозные боги ветра и огня, чью власть решили присвоить драконы, и за это их нужно покарать.
Мать заплела мои волосы, похожие на солнечный свет, в четыре тугие косы. Она любила сама собирать меня по утрам. Еще когда я была маленькой, ее ласковые руки подолгу гладили мою голову, в тех движениях помимо материнской любви было много и горестного сожаления, словно она задолго начала готовить себя к расставанию со мной.
И теперь на мое чело она надела серебряный венец, украшенный лазуритом и яшмой, эти камни сочетались с васильковой синевой моих глаз. Из одежды было выбрано золотое облачение с вышивкой нашего рода и с защитными знаками на подоле.
Облачение ждало меня на раскрытом резном сундуке.
Пока мать убирала последнюю косу, служанки подняли его за плечи, и по тяжёлому шёлку пробежал свет, будто платье вздохнуло.
Ткань переливалась медовым блеском, а в складках темнела, словно старое золото. По подолу вились вышитые серебром горные травы и распахнутые крылья вельдранов — знак нашего рода. Знак Ярвальдов. На груди, поверх вышивки, сияла застёжка с крупным малахитом.
Мать расправила ткань у меня на плечах. Служанка опустилась на колени, поправляя подол, а другая подала пояс: золотое плетение, широкая застёжка, тёмно-синие лазуриты в серебряных гнёздах. По краям камней рассыпались мелкие жемчужины, похожие на снег, ещё не растаявший в горных расселинах Велегорья.