— Скажи моё имя, — снова сказал он, опустил голову и жарко поцеловал мою грудь, через тонкую ткань.
— Радан…— выдохнула я со стоном.
Эйран
Утро в Ледяной Цитадели наступало без рассвета.
Снег лежал над горами плотным серым покрывалом, закрывая небо и пропасти, а свет просачивался сквозь облака медленно, холодно, словно нехотя. Прозрачные стены цитадели посветлели изнутри: по ним пробежали тонкие серебряные жилы, и опаловый камень засиял мягким голубоватым светом.
Я почти не спал.
Каждый раз, когда закрывал глаза, видел Миру на руках — бледную, обессиленную, с разметавшимися волосами и неподвижными пальцами, которые ещё недавно пытались убить меня. Потом видел её на свадебном ложе, в своих объятиях, и вспоминал, как она сама потянулась ко мне, не зная, кого именно целовала.
Я поднялся ещё до того, как в дальних башнях прозвучал первый колокол. Оделся сам, без прислуги, старая военная привычка, которую так не одобряла моя мать. Накинул тёмный кафтан, застегнул серебряные застёжки и вышел из покоев. Эти покои должны были стать нашими с Мирой, но она сама потребовала темницу. И я позволил.
Эта мысль мучила меня сильнее, чем я хотел признать.
Владыка драконов, повелитель Скарвельда, чёрный дракон, которого боялись на всём континенте, позволил собственной жене спуститься в холодное подземелье только потому, что она заявила, будто её место рядом с братом.
Мира сводила меня с ума своим упрямством. Может, я и правда стал ручным драконом для неё? И она решила, что мною можно помыкать?
Несколько раз за ночь я порывался переместиться в темницу и забрать Миру к себе. Пускай бы снова пришлось столкнуться с её гневом и недовольством.
Плевать.
Только бы не мучаться больше от тревоги, только бы перестать думать о том, как она там, среди сырых, мрачных стен.
Но каждый раз, когда я почти уже направлялся в подземелье, передо мной вставал её холодный взгляд и сжатые губы.
Она не желала моей помощи.
Она хотела остаться с братом, но не со мной. Своим мужем.
Прекрасно.
Так пусть и остаётся.
В мрачном настроении я мерил шагами свои покои. А там уже и наступило время приема.
И теперь я твёрдо шагал по высокой стеклянной галерее, погруженный в невесёлые мысли, стража и прислуга замирали в поклоне, едва заслышав моё приближение.
Утренний приём я решил устроить в Зале Семи Огней — длинном помещении, высеченном прямо в вершине скалы. Его стены были полупрозрачными, и за ними клубились облака. Далеко внизу, между чёрными зубцами гор, виднелись белые равнины. Ветер снаружи бился о цитадель, но внутрь не проникал; магия удерживала тепло и наполняла воздух лёгким гулом.