Но небо пустовало.
Только серые облака разрывались над горными вершинами, и между ними бледнел утренний свет.
Я посмотрел на Высокий Венец.
Дворец выдержал.
Один из ударов пришёлся в восточную стену, и там осыпалась часть облицовки, несколько оконных проёмов пошли трещинами, но основа осталась целой. Драконий камень не поддался огню. Он почернел, раскалился, задымился, но не раскололся.
Серебристые жилы в нём постепенно гасли, будто камень медленно возвращался к своему обычному состоянию, но стены продолжали стоять.
Он не подвёл нас.
Ни дворец, ни старые мастера, ни те, кто веками добывал этот камень в глубинах гор.
Подвели мы сами себя.
Слишком долго верили, что знаем, кто находится рядом.
Слишком легко приняли за простого дружинника человека, который мог одним движением руки остановить вооружённую стражу и подняться в небо в облике чёрного дракона.
Радан Вестов.
Я сжал пальцы на каменном парапете.
Радан.
Эйран Вальгард.
Повелитель драконов.
Муж Миры.
Моей сестры.
Внутри всё ещё не укладывалось, как эти два имени могли принадлежать одному человеку. Я вспоминал его за общим столом, в тренировочном дворе, возле вельдраньих загонов. Вспоминал, как он смеялся над шутками Вальмира, как легко держался рядом с отцом, как смотрел на Миру.
Тогда я считал его опасным, но понятным.
Теперь понимал: он всё это время стоял среди нас, слушал наши разговоры, видел наши приготовления, знал расположение дворца и чувствовал, как мы сами ведём его к цели.
А я ещё пытался решить, можно ли доверять ему оружие.
— Царевич Ярослав!
Я обернулся.
По галерее ко мне быстро поднимался десятник Воронец, один из старших дружинников восточной стражи. На его лице чернела копоть, левый рукав был разорван, а волосы прилипли ко лбу от пота. За ним следовали двое воинов с перевязанными руками.
Они остановились в нескольких шагах и низко поклонились.
— Докладывай, — сказал я.
— В самом Яснограде крупных разрушений нет. Верхняя площадка повреждена, часть стены у восточного пролёта осыпалась, но несущие своды целы. В Высоком Венце тоже держится всё, кроме окон и облицовки в восточной галерее.
— Люди?
— Двадцать семь раненых во дворце, шестеро тяжело. Погибших пока насчитали троих. На нижних улицах проверяют дома.
Я кивнул.
Три погибших.
Слишком много.
Но после того, что произошло, я почти ожидал услышать о десятках.
— Что с пристанью?
Воронец на мгновение отвёл взгляд.
— Горят три ладьи с оружием. Огонь перекинулся на склады, но его пытаются отрезать. Люди уже оттащили две баржи от причала. Четвёртая ладья повреждена, однако пока не загорелась.