И бросилась между нами.
Она могла погибнуть сама. От этой мысли сердце сжалось с такой силой, что стало больно в груди. Нет, конечно же я не дал ей погибнуть. Закрыл бы. Спас. И всё же. Даже малейшая вероятность того, что я мог бы потерять Миру, мучила нестерпимо.
Она спасла меня, потому что любила.
Я хорошо знал это.
Видел в её сияющих глазах, в том, как она замирала, стоило мне приблизиться к ней или просто посмотреть в её сторону, как краснели её нежные щёки, как приоткрывались прелестные губы, которые столько мне снились…
Эта правда жила между нами давно.
Её любовь ко мне, моя любовь к ней. Только проблема была в том, что я не был Раданом Вестовым. Мира полюбила образ, который я сам создал, когда отправлялся на опасную вылазку в Велегорье. Тогда я думал, что задержусь самое большее на неделю, и сам не заметил, как прожил под чужой личиной целых два месяца.
Слишком долго для правителя огромно царства. Для Эйрана Вальгарда.
И слишком мало для дружинника Радана Вестова, влюбленного в прекрасную царевну Мирославу Ярвальд.
От этой мысли в груди становилось теснее, чем от горного воздуха.
Всю ночь выл ветер в горах, нагоняя чёрные, мрачные тучи, и утром пошёл снег.
Он падал медленно, крупными хлопьями, почти беззвучно, будто небо осторожно опускало на землю белое покрывало, скрывая под ним каменные уступы, чёрные стволы елей и узкие тропы, сбегающие от Высокого Венца к Яснограду. Снег ложился на зубчатые стены, на башенные крыши, на широкие подоконники и железные перила переходов, забивался в щели между камнями и таял на горячих отдушинах, поднимая над крепостью тонкие струйки пара.
Зима пришла внезапно.
Ещё несколько дней назад осень держалась за горы последними медными листьями, за траву — влажным золотом, за воздух — запахом мокрой земли и поздней рябины. Теперь же всё вокруг стало строже, тише и белее. Лес потемнел под снегом, река внизу покрылась тонкой серой коркой у берегов, а дальние вершины исчезли в молочном тумане. Только иногда ветер разрывал облака, и тогда между ними проступало холодное, бледное солнце, похожее на серебряную монету, забытую на дне зимнего колодца.
Через пять дней должен был прибыть Эйран Вальгард.
Через пять дней должна была состояться моя свадьба.
Я проснулась ещё до рассвета, хотя почти не спала. Ветер бился в ставни, гудел в каменных переходах и выл где-то над башнями, словно огромный зверь, которому не находилось выхода из горного ущелья. Я лежала неподвижно, глядя в темноту, и чувствовала, как под одеялом стынут ноги, а в груди стоит тяжёлый, неподвижный холод.