Мне нужно было стать Эйраном раньше, чем я достигну крепости. Радан мог исчезнуть в горных дорогах. Эйран должен был появиться у границы.
Я позволил человеческому облику распасться.
Магия прошла по телу тяжёлой волной. Кости вытянулись, мышцы налились силой, кожа покрылась чёрной чешуёй. За спиной развернулись крылья, и тесное ущелье наполнилось глухим шорохом перепонок. Лошадь шарахнулась в сторону, но я успел коснуться её морды, успокаивая животное, прежде чем окончательно обратиться.
Через несколько мгновений на дороге уже не было Радана. Над камнями стоял чёрный дракон.
Я поднялся в воздух и направился к границе.
Я думал о Мире. Вспоминал, как нёс её на руках до покоев, как положил на кровать.
Ветер ударил в лицо, рванул чешую на шее и остудил ожог, который тянулся от ключицы к плечу. Я почти не чувствовал холода. Боль была понятнее того, что происходило во мне, и потому я держался за неё, как за последнюю ясную вещь.
Подо мной медленно светлели горы.
А мыслями я снова возвращался в Высокий Венец.
Мира лежала на постели в покоях, бледная, неподвижная, с ладонями, сложенными на груди. Лекарь растирал ей пальцы, Саввична поправляла покрывало, мать прижималась лбом к её бледному лбу.
Я не позволил себе задержаться.
Не потому, что хотел уйти от Миры.
Потому что должен был уйти.
Если бы я остался, если бы продолжил задавать вопросы, если бы позволил себе показать хотя бы часть настоящей силы, которую прятал под человеческой оболочкой, меня бы уже раскрыли.
Я не мог позволить себе роскошь быть рядом с Мирой, когда у моих границ уже собиралась армия.
Я не мог позволить себе быть только Раданом.
К рассвету нужно было снова стать Эйраном Вальгардом.
И всё же, поднимаясь над горами, я думал только о Мире.
О её лице, когда она увидела нападавшего.
О том, как она бросилась вперёд.
О том, как её руки сомкнулись на чужом теле.
О синем свете, вошедшем в дракона.
О её крике.
О том, как она упала, едва успев сделать шаг ко мне.
Я бы пережил тот удар.
Эта мысль возвращалась снова и снова, но не приносила покоя. Обычный дракон не мог убить меня. Даже если бы я не успел обратиться, пламя обожгло бы меня, могло сломать кости, могло отбросить к стене, но не лишило бы жизни. Я был высшим драконом. Я был Эйраном Вальгардом. И если бы Мира не вмешалась, я всё равно остановил бы нападавшего.
Но Мира этого не знала.
Для неё я был Раданом — человеком без крыльев, без драконьей силы, без защиты, который не понимал, что перед ним не обычный убийца.
Она увидела, как багровое пламя пошло на меня, и решила, что я погибну.