Слова бьют наотмашь. Передо мной вырастает бетонная стена его абсолютной власти и недосягаемости. Для него больше нет той Аси, которую он собирался назвать женой. Есть только предательница, вход которой в его идеальный мир закрыт навсегда.
***
Две недели спустя моя съемная квартира превращается в лабиринт из картонных коробок. Я механически вынимаю вещи из комода, сортируя их. Билет на поезд уже куплен. Завтра утром я уеду в город за тысячу километров отсюда — туда, где меня никто не знает и где нет ни малейшего шанса пересечься с его черным внедорожником на светофоре.
Горло снова сжимает спазм тошноты. Последние несколько дней я списывала эту слабость и головокружения на острый стресс и недосып. Тело будто мстило мне за пережитый ужас. Но сегодня утром, когда запах свежесваренного кофе заставил меня согнуться пополам над раковиной, я всё поняла.
Я открываю нижний ящик и достаю косметичку. Расстегиваю молнию и вынимаю пластиковый тест, который купила вчера вечером в круглосуточной аптеке.
Десять минут назад я оставила его на краю ванны.
Я медленно опускаю взгляд на белый индикатор, лежащий на стиральной машине. В груди всё замирает. Сердце пропускает удар, а затем срывается в бешеный галоп.
Две яркие, четкие полоски.
Ноги слабеют, и я оседаю прямо на холодный кафельный пол.
Закрываю рот ладонью, чтобы не закричать в голос от накатившей паники. Я беременна.
Я ношу ребенка от мужчины, который искренне уверен, что я грязная изменщица, и который стер меня из своей жизни одним приказом охране.
Глава 3
Ася.
Перрон встречает меня пронизывающим ветром и резким запахом креозота. Пальцы намертво вцепились в пластиковую ручку чемодана — единственную материальную опору в мире, который рухнул за один день.
Билет лежит во внутреннем кармане куртки. До города, который я вчера выбрала на электронной карте совершенно наугад. Главное — подальше. Настолько далеко, чтобы ни один прохожий не окликнул меня на улице, спутав с Владой.
В вагоне пахнет сыростью и старым ковролином. Я сажусь у окна, прижимаюсь лбом к холодному стеклу и закрываю глаза. Тошнота снова подкатывает к горлу. Это не от укачивания и не от перенесенного шока, теперь я знаю точно.
Жизнь, зародившаяся внутри меня — теперь единственная точка опоры, ради которой я физически заставляю себя дышать и двигаться дальше.
Мобильный в кармане вибрирует. На экране светится мамин номер. Я знаю наизусть всё, что она скажет: прояви гибкость, поезжай к Мирону, извинись, убеди его закрыть глаза на инцидент.
Для неё сохранение моего финансового покровителя и выплаченные кредиты всегда будут важнее того факта, что родная сестра намеренно уничтожила мою жизнь. Я перевожу телефон в авиарежим, затем через меню полностью отключаю питание и прячу аппарат на самое дно сумки.