Последняя бутоньерка ложится на поднос в без пятнадцати семь. Я застегиваю сумку с инструментами так резко, что молния жалобно скрипит.
Окидываю взглядом пустой, залитый утренним светом мраморный холл. До спасительных стеклянных дверей выхода остается метров двадцать.
Внезапно за спиной раздается тихий, но уверенный звук шагов. Дорогие мужские туфли ступают по мрамору.
— Организаторы уверяли, что наняли лучших декораторов города, — раздается голос, от которого пульс обрывается и падает куда-то в район желудка.
Я останавливаюсь. Ноги прирастают к полу.
Голос низкий. Отдающий ледяной сталью. Тот самый, из-за которого я все эти годы просыпалась в холодном поту.
Я не могу пошевелиться. Не могу обернуться.
Шаги приближаются и затихают в паре метров от меня.
— А тут ты, — произносит Мирон. В его тоне нет ни грамма удивления, только брезгливое, циничное превосходство. — Какая ирония.
Я медленно, словно в дурном сне, поворачиваюсь.
Он стоит, засунув руки в карманы идеально скроенного темно-синего пальто. Высокий, мощный, подавляющий своей энергетикой всё пространство вокруг. Его взгляд скользит по моим растрепанным волосам, по дешевой куртке и испачканным цветочным соком рукам.
— Надо же, Ася, — его губы кривятся в презрительной усмешке. — А я думал, тот мужик из ресторана обеспечил тебе жизнь получше. Или ты решила, что прошло достаточно времени, чтобы снова попытаться продать себя подороже?
Глава 5
Ася.
Гулкое эхо пустого холла словно проглатывает его последние слова. *Продать себя подороже.*
В ушах поднимается противный, тонкий звон. Пульс обрывается, и вдоль позвоночника стекает липкая холодная капля пота. Вмиг становится нечем дышать.
Я стою лицом к лицу с Мироном. Пакет с бутоньерками так и лежит на стойке регистрации, распахнутый, россыпью крошечных синих пятен.
— Тебе здесь нечего делать, Мирон Дмитриевич. — Голос звучит глухо.
Называю его по отчеству нарочно. Выстраиваю стену. Пусть осознает свой статус — случайный заказчик, не более.
Уголки его губ дергаются в хищной, презрительной усмешке. При резком утреннем свете, пробивающемся через панорамные окна, я вижу его лицо.
Те же жесткие черты, та же давящая энергетика абсолютной власти, от которой за километр несет превосходством. Только виски плотно засыпаны сединой.
— Думала, я не проверяю сметы подрядчиков? — Его голос режет пространство холодной сталью. Он делает шаг вперед, и я рефлекторно вжимаюсь поясницей в край пластиковой стойки. — Увидела название моей компании и решила, что это отличный шанс напомнить о себе?
Кажется, будто кто-то зарядил мне под дых, сломав пополам. В сердце впиваются миллионы острых иголок.