***
Ночью меня будит странный звук. Не ровное дыхание Стёпы, не барабанящий по стеклу дождь. Что-то похожее на приглушенную возню со стороны торгового зала.
Я осторожно спускаюсь по скрипучей деревянной лестнице с нашего спального яруса, стараясь ступать на самые края ступеней.
В зале темно, только свет от уличного фонаря пробивается сквозь стекло витрины, падая косой полосой на старое напольное зеркало у примерочной.
Влада стоит перед ним. В одной ночной рубашке, босая. На моих глазах она обхватывает свой живот обеими руками и медленно оседает на холодный кафельный пол. Ее плечи судорожно трясутся, но она не издает ни звука, до крови кусая костяшки пальцев, чтобы не разбудить нас.
В тусклом свете уличного фонаря ее фигура кажется абсолютно, безнадежно сломленной. Я молча стою на лестнице, до боли сжимая деревянные перила, и впервые за пять лет понимаю, что она заплатила за свою зависть сполна.
Глава 9
Ася.
Колокольчик над дверью звенит без пяти восемь. За последнюю неделю я выучила этот звук наизусть. Мирон никогда не приходит вовремя — он появляется либо слишком рано, либо в те минуты, когда я меньше всего готова к обороне.
— Снова без адвокатов? — бросаю я через плечо. Я не оборачиваюсь, продолжая зачищать стебли эвкалипта. — Или опека уже ждет в машине?
Ответа нет.
Тишина затягивается, становится неестественной, плотной. Вдоль позвоночника ползет липкий холодок. Я откладываю секатор и поворачиваюсь к двери.
Мирон стоит у порога. Он не смотрит на меня. Его взгляд намертво прикован к дальней части зала.
Влада застыла у ведра с хризантемами. На плече — влажное полотенце после утреннего душа. Секунду назад она тихо жаловалась на холодный линолеум, а теперь молчит, глядя на мужчину у двери.
— Ася… — голос Мирона звучит глухо, словно из-под толщи воды. Он делает неуверенный шаг вперед. — Кто это?
Влада судорожно вдыхает и отступает, вжимаясь поясницей в стеллаж.
Я вижу, как меняется лицо Мирона. Как стирается жесткая линия его губ, как исчезает властная, давящая уверенность хозяина положения.
Мышцы на его челюсти каменеют. Зрачки расширяются так, что радужки почти не видно. Его взгляд мечется между мной и Владой. Одно лицо. Одни глаза. Разница лишь в застиранной футболке и прическе.
Секунда. Вторая. Физически ощутимый, плотный шок заполняет пространство между нами.
— Ресторан, — выдыхает он. Кожа на его скулах стремительно бледнеет, приобретая пепельный оттенок. — Это была не ты. На видео. Там была… она.
Влада опускает голову, пряча лицо за мокрыми прядями.
— Да, — ровно говорю я, чувствуя, как немеют кончики пальцев. — Там была она.