— Посмотри на меня! — я упираюсь ладонями в столешницу. Пальцы мелко дрожат, перед глазами плывет. — Я была дома! Всю ночь. Спроси консьержа, посмотри записи с камер в подъезде!
— Зачем? — его голос становится жестким, рубящим, он включает всю свою властность, чтобы раздавить меня. — Чтобы увидеть, как ты спускаешься в подземный паркинг по черной лестнице? Я приехал в ресторан на час раньше, чтобы проверить звук. Сидел в теневой ложе на втором ярусе. Задолго до того времени, на которое планировал прислать за тобой машину. И видел, как ты вошла. Как села за столик в слепой зоне камер. Я. Видел. Тебя.
— Это какая-то ошибка! Я не выходила из квартиры!
Лицо Мирона бледнеет, черты заостряются.
— Сними кольцо, Ася.
— Мирон, умоляю, послушай…
— Кольцо. На стол.
Мои пальцы немеют. Пульс бьется где-то в горле, перекрывая кислород. Я тяну платиновый ободок — он застревает на суставе, приходится дернуть сильнее, оставляя на коже красную полосу. Кладу кольцо рядом с его клавиатурой.
— Уходи, — роняет он, отворачиваясь к панорамному окну. — Просто уходи.
***
Спустя сорок минут я стою перед дверью своей арендованной квартиры. Руки трясутся так сильно, что ключ попадает в замочную скважину только с третьей попытки.
Я переступаю порог прихожей, и в нос тут же ударяет удушливый, тяжелый запах ванили. Чужие духи. Приторные, въедливые.
Взгляд цепляется за напольную вешалку. Из-под моего повседневного тренча, неаккуратно брошенного сверху, выглядывает край ткани. Темно-синей, в крупный горох.
Я на автомате тяну за рукав, и на пол падает то самое платье из видео. Ткань еще хранит легкие складки и отчетливо разит этой мерзкой ванилью.
В голове яркой вспышкой проносится фрагмент утреннего телефонного разговора. Влада. Моя сестра просила ключи от квартиры, чтобы «перекантоваться пару часов между собеседованиями».
Из ванной комнаты доносится щелчок щеколды.
В коридор выходит Влада. На ней мой белый махровый халат, на влажных волосах намотано полотенце. Она замирает, увидев меня в дверях.
На долю секунды в ее глазах мелькает испуг — она явно не ожидала, что я вернусь посреди рабочего дня. Но все детали ее лощеной внешности мгновенно приходят в норму. Лицо разглаживается, принимая абсолютно безмятежное выражение.
— Ой, — она неспешно затягивает пояс халата, и уголки ее алых губ ползут вверх в откровенно насмешливой улыбке. — А ты чего так рано, сестренка? Выглядишь ужасно. Неужели Мирон наконец-то прозрел?
Глава 2
Ася.
Дверь ванной приоткрыта. В воздухе висит влажный пар, но сквозь него пробивается тошнотворно-сладкий запах. Он исходит не от моей сестры — этот тяжелый ванильный шлейф намертво въелся в ткань темно-синего платья, небрежно брошенного на пуфик под моим повседневным тренчем.