А она, оказывается, сбежала сюда. В эту дыру. Устроилась вшивым флористом в цветочный ларек. И все эти годы растила моего сына.
Она лишила меня наследника. Скрыла беременность, пока я строил империю, которая по праву крови должна принадлежать этому мальчику. А теперь, когда деньги окончательно закончились, решила провернуть схему через мою же службу пиара? Случайностей не бывает. Не в моем бизнесе.
Достаю телефон из кармана пальто и набираю номер. Гудки звучат слишком громко в тишине прогретого салона.
— Мирон Дмитриевич? — Голос Кирилла собранный, несмотря на ранний час.
— Кирилл, сдвигай мой график.
На том конце повисает короткая пауза. Помощник переваривает информацию.
— Насколько? Форум мы закрыли, но через два часа вылет в Сингапур, потом подписание с корейцами. Мы не можем...
— Отправь вместо меня Романова. У него есть генеральная доверенность на подписание базового пакета, — чеканю каждое слово, не сводя глаз с обшарпанной вывески «Незабудки». — Если корейцы начнут возмущаться, дай им скидку в полпроцента по логистике. Это их успокоит. Я остаюсь в городе.
— Понял. Что докладывать партнерам о причине вашего отсутствия?
Я смотрю на входную дверь цветочного магазина. Скоро она должна спуститься вниз. Никуда она от меня теперь не денется.
— Скажи, что возникли семейные обстоятельства. У меня появилась проблема с неучтенными активами, требующая жесткого личного контроля.
Глава 7
Ася.
Шестое утро подряд я подхожу к рольставням магазина, и первое, что вижу — припаркованный у обочины черный внедорожник.
В первый день после катастрофы в бизнес-центре я физически готовилась к тому, что Мирон попытается забрать Стёпу силой. Опираясь на свои связи, деньги и армию юристов.
Но он выбирает тактику психологического подавления. Он просто обозначает свое присутствие. Идеально скроенное темное пальто, холодный взгляд из-за тонированного стекла. Он дает понять, что я в ловушке.
Штора со скрежетом уползает вверх. Я прохожу за прилавок, негнущимися пальцами включаю свет. Дверной колокольчик резко бьет по натянутым нервам. Мирон заходит следом.
Он заполняет собой все тесное пространство магазина. От него разит той самой энергетикой подавляющей власти, перед которой я всегда пасовала. Взгляд Мирона брезгливо скользит по дешевым пластиковым вазонам, по обшарпанной стойке кассы и останавливается на моем лице.
— Доброе утро, — сухо бросаю я, вцепляясь в край столешницы. Пульс тяжело бьется в горле.
— Паспорта, свидетельство о рождении и медицинская карта мальчика, — ровным, стальным голосом произносит Мирон. Он не здоровается. Кладет на прилавок визитку с тиснением престижной юридической конторы. — Документы должны быть готовы к полудню. Мой человек заберет копии.