— Говорил, что ты сильная. Что ты вытянешь. Что у тебя никого, кроме меня, нет, и я не имею права сдаваться. Он не жалел меня, Ася. Он заставлял меня держаться ради тебя.
По моим щекам текут обжигающие слезы.
— Он нас ни на секунду не перепутал, — шепчет сестра, и это звучит как признание, сдирающее старые шрамы. — Ни тогда, несколько лет назад, ни сейчас.
Я плачу в открытую, осторожно касаясь ее холодных пальцев. Моя уверенность, моя слепая обида — всё это рушится, оставляя после себя только звенящую пустоту и стыд за то, что я поверила своим страхам, а не ему.
— Спи, — говорю я, глотая слезы. — Всё будет хорошо.
Медсестра за спиной тактично трогает меня за плечо. Время вышло.
***
Коридор пуст.
Я останавливаюсь. Смотрю на пластиковые сиденья, где еще недавно сидел Мирон. Никого. Только эхо моих шагов отражается от кафельных стен.
Достаю телефон. Экран загорается, высвечивая одно новое сообщение.
От него.
«Стёпа проснулся в машине, испугался. Я увез его к себе, пусть досыпает в нормальной кровати. Оплату реанимации и палаты для Влады я закрыл, утром к тебе подойдет главврач с документами. Мой водитель будет ждать тебя у входа в восемь. Вопрос с моим предложением закрыт. Я обещал не давить — я не давлю. Занимайся сестрой.»
Слова бьют наотмашь. Сухие, рубленые, как строчки в корпоративном контракте. Ни единой эмоции. Идеальный контроль и абсолютное доминирование даже сейчас, когда он просто отстраняется.
Телефон едва не выскальзывает из ослабевших пальцев. Вдоль позвоночника течет липкая, холодная капля пота. Я стою посреди больничного холла и понимаю, что он только что забрал сына в свой охраняемый мир, решил все мои финансовые проблемы одним переводом и при этом — окончательно закрыл передо мной дверь.
Глава 15
Ася.
Такси резко тормозит у шлагбаума — прямо перед въездом в элитный поселок. На часах — шесть утра.
Я распахиваю дверь, на ходу подхватывая Стёпу. Приложение в телефоне автоматически списывает деньги за поездку. Вчера вечером сын, шмыгая носом в машине, сдал всё: папа собрал вещи, сказал, что уезжает работать в другой город надолго, а видеться они теперь будут только по видеосвязи.
Ночью меня накрыла паника. Такая глухая, удушливая. Я поняла: если сейчас промолчу — это будет конец. Настоящий.
У контрольно-пропускного пункта стоит знакомый черный внедорожник. Багажник открыт. Водитель загружает туда кожаную дорожную сумку, а Мирон стоит рядом. Тёмное пальто, идеальная, как по линейке выверенная осанка.
Стёпа вырывает свою ладошку из моей и бежит вперед.
— Папа! Пап, не уезжай!