Затем он останавливается, отпускает мою руку, чтобы прицельно пнуть мокрый кленовый лист, и задирает голову, заглядывая мне в глаза.

— Мам, а Петька сказал, что на зимние праздники к нам Дед Мороз не придет. Это правда?

— Неправда, мой хороший, — я улыбаюсь, поправляя на нем съехавшую шапку. Внутри всё сжимается от нежности. — Обязательно придет. И подарки принесет.

Он довольно кивает и переключается на следующую кучу листьев. А я смотрю на его макушку и повторяю про себя, как мантру: это просто однофамилец. Ни один генеральный директор не будет лично проверять флористику на площадке.

***

В первую ночь я приезжаю в бизнес-центр к половине одиннадцатого. Охранник на входе долго сверяет мою фамилию со списками, зевает и выдает пластиковый бейдж.

Огромный пустой холл. Стеклянный потолок, гулкое эхо шагов и металлические каркасы под будущие фотозоны.

Мы с двумя нанятыми помощницами раскладываем инструменты и вскрываем термобоксы с цветами. В смете ни слова о том, кто именно заказал оформление. Просто цифры, артикулы и строгие схемы расстановки.

Работа лечит. Руки помнят, как подрезать стебли под нужным углом, как крепить флористическую губку к сетке. К трем часам ночи каркасы заполнены мокрой зеленью.

Вторая ночь проходит в таком же механическом ритме. Холл преображается в холодный корпоративный оазис. Я работаю на износ, беря на себя самую тяжелую часть, стараясь ни о чем не думать.

***

Третья ночь — финальная. Время близится к половине седьмого утра. Помощницы уехали час назад. У меня ноет поясница, пальцы исколоты шипами, но дело сделано. Осталось только оформить длинную белую стойку регистрации.

Я подхожу к зоне выдачи материалов. Сверяюсь с распечатанной накладной от пиар-отдела заказчика. В самом низу лежит плотный крафтовый сверток с пометкой: «Корпоративные бутоньерки для ВИП-гостей. Раздаточный материал».

Я вскрываю канцелярским ножом упаковку, раздвигаю влажную бумагу — и замираю.

Внутри, на пропитанной водой губке, лежат пучки незабудок.

Вдоль позвоночника мгновенно скатывается капля холодного пота. Пальцы леденеют. Никто не заказывает полевые незабудки для строгих деловых форумов, если только синий — не главный цвет бренда.

«Незабудка — обещание в одно слово», — всплывает в памяти его низкий голос, разрезая сознание, как тупой скальпель.

Я зажмуриваюсь. Воздух вдруг становится густым, тяжелым. Дышу через рот, часто-часто, пытаясь подавить подкатывающую панику. Это совпадение. Просто корпоративный цвет. Пиарщики решили соригинальничать.

Хватаю пучки цветов и иду к белой пластиковой стойке. Лихорадочно обрезаю тонкие стебли, вставляю их в миниатюрные пластиковые капсулы для бутоньерок, сбрасывая обрезки в черный мусорный пакет. Закончить. Уйти. Убежать отсюда до того, как в здание войдут первые лица компании.