У адмиралов, кэптенов, лейтенант-коммандеров и прочих офицеров меньших званий достаточно было времени, чтобы обдумать, обсудить, снова поразмыслить, вырабатывая и вновь меняя тактические решения. В отличие от «старика» Генри Мура, его штабные специалисты, по большей части относительно молодые люди, были настроены очень оптимистично и решительно, если не сказать задиристо. Дозорный эсминец периодически обновлял разведданные, советские корабли оставались в расчётном доступе, штурманские прокладки ориентировали выход на боевой контакт примерно к «нолям'41 по местному. Они в полном праве могли уповать на успех: более вульгарные янки сказали бы 'надерём им задницу», снобы англичане… возможно «зададим им жару»….
Казалось теперь-то русским несдобровать. В очередной раз.
Никто из них и не предполагал, что на самом деле всё решится гораздо раньше, и события, они скорее агонизировали скорой развязкой. Весьма кардинальной.
* Полночь… 00:00.
Не меньше «ихнего» на открытом мостике наторчался командир крейсер «Москва» капитан 1-го ранга Скопин, отсюда, с его правого крыла, наблюдая за «вынужденной» реактивного Як-39 на идущий в стороне траверзом «Чапаев».
Сейчас аварийный штурмовик всё ещё продолжал оставаться в носовой части авианосца, там, где и смог закончить свой пробег после посадки. По сути, перекрыв взлётную полосу, но как видно это терпело — пока палубный настил не приведут в порядок после «прожига» выхлопом реактивных двигателей, все процедуры с штатной авиагруппой приостанавливались. Из летающего на палубе лишь приютившийся на корме вертолёт, доставивший с ПКР техников — разобраться. Причём предположительная первопричина отказа одного из подъёмных двигателей Як-39 обнаружилась сразу при визуальном осмотре кем-то из команды авианосца: характерное отверстие от входа пули в фюзеляже реактивной машины.
Скопин, уже из ходовой рубки, в который раз приложившись к биноклю, и вновь опустив, сквозь зубы костерил виновника происшествия.
Все риски этого разведывательного рейда старший лейтенант Митиков оценивал как незначительные. При правильном подходе и разумной осторожности. О вражеских истребителях заведомо предупредят с КП, самому же… — просто не подставляться, под те же зенитки. Для него, не морского лётчика, простёршаяся под крылом без каких-либо ориентиров водная поверхность и та представлялась более стрессовым фактором. Увидев глазное — кильватер тяжёлых кораблей, Митиков не стал «увлекаться» — кружить и досматривать, оставаясь в угрожаемой зоне дольше положенного. Быстро просвистев над вражеской эскадрой, заложив влево, ушёл на разворот. Довольно размашистый разворот, дабы дистанцироваться — отбежать подальше от британцев, стряхнув с хвоста увязавшиеся (возможно) истребители-перехватчики. Рассказывая кэпу, что «лететь ему не на пределе радиуса действия, и что скорость в „тысячу“ исключает оперативность реакции противника», он не стал распространяться в деталях: расход керосина Як-39 на 1000 км/ч всё же весьма высок и… не то, что топлива может не хватить, просто зная особенности СВВП у него уже вбилось в правило сохранять резерв, экономя. Особенно когда внизу море, а «второй круг» в непредвиденных обстоятельствах и для самолёта вертикальной посадки не исключение*. Поэтому пройдя некоторое время на максимуме, он начал прибирать газ, частично восполняя потерю скорости пологим снижением.