Британский премьер сразу понял, в чём была цель визита:
'Хотите отбить свою, как там кличут её Панове — Речь Посполитую?.. (Боже мой, до чего ж корявый язык!). Так вперёд! Оружие предоставим, но британских солдат я туда не пошлю. Всё равно Сталин не отдаст Восточную Польшу, как того бы вам не хотелось.
Хорошо если удастся вообще отстоять хоть какую-то суверенную целостность для этого изрядно уже осточертевшего эмигрантского правительства на английской земле'.
* Джон Руперт Колвилл, личный секретарь У. Черчилля во время его военного премьерства.
** Речь идёт о канцлере Германии Отто фон Бисмарке, и его изречении: «Никогда не воюйте с русскими. На каждую вашу военную хитрость они ответят непредсказуемой глупостью».
А назавтра в сводках с фронта появились угрожающие намёки. Внимательный не только к фактам, но и к интонационной подаче, Черчилль сразу отметит эмоциональность формулировок военных, сменивших победные реляции на обтекаемые: «отразить, предотвратить, удержать…».
…ощущая, как трудно удержаться ему самому — всегда, когда что-то шло не по плану, его душа рвалась на передовую — сделать то в чём другие не справились.
«Снять Монтгомери?., тактика которого — методичного прогрызания обороны противника — не оправдалась. Однако и американцы увязли. Немецкие части, наверное, были бы готовы, умереть. Но их возможности небезграничны. Русские их бьют… точно по привычке. Буквально перемалывают».
К полудню 24-го британский премьер-министр уже знал, что дело принимает совсем плохой оборот! Самое многое: продвинувшись на десяток километров, части «союзных» сил были опрокинуты. Частью были взяты в «котлы». Попытка 1-й английской армии деблокировать кольца окружения натолкнулись на упорное сопротивление советских войск. Наступление Паттона на юге окончательно остановилось.
Хуже было другое — дипломатическая разведка донесла о смене настроений Рузвельта в отношении России. Аналитический отдел штаба.
Справедливости сюжетного баланса следовало бы, пожалуй, взглянуть ещё на одного не менее значимого представителя некогда «Большой тройки»… что ж, на минутку и одним глазком.
Заслуги человека меряются не одним днём и не одним единственным существенным (в плюс или минус) поступком. Однако, хорошо, если этот гипотетический поступок вообще имеет быть. Некоторые не сподобились в своей жизни даже на это единственное.
Сталин принимал «по-рабочему» — в поношенном кителе защитного цвета без знаков различия, с неизменной трубкой.
Заседание Ставки проходило в малом кабинете Верховного Главнокомандующего и несколько в усечённом формате, отсутствовал ряд командующих фронтами, которые в данный момент пребывали непосредственно в войсках. Вот-вот ожидали Жукова, его самолёт уже приземлился на Ходынском аэродроме.