Победой Англия нарабатывала политические очки, поднимая статус, утверждая своё влияние на европейском континенте, в общей идее: «Судьбы народов решают страны-победитель ни цы х».

…на этом моменте Черчилль, всегда чуткий к форме слова, с «жабой» в душе подметит, что представление Великобритании, как «страны-победительницы» теперь неразрывно связано с Соединёнными Штатами. И совсем не в паритетной роли.

И всё же, ещё трое суток назад глава британского правительства пребывал в бодром расположении духа и позволял себе благосклонно разглагольствовать, прикрывая стратегические просчёты демагогией:

— Политическая самостоятельность понятие очень условное. Даже наши решения, отсюда из Уайт-холла, диктуются от конъюнктуры. Имеют смысл только долгоиграющие стратегические планы. Которые так же коррелируются в соответствии с меняющейся обстановкой. Манипулирование оппонентом суть политики — подтолкнуть потенциального противника к тому или иному шагу. Пример Гитлера…

Говоря, Черчилль ставил паузы, намерено и многозначительно, зная — Колвилл*, многое из того что он произносит, конспектирует на бумагу, в числе прочего производя редактирование речей премьер-министра, черновиками которых он сам порой и занимался.

— С Гитлером мы попали в собственные силки. Прилетело бумерангом, а вот…

— Русские, — выпалил навскидку помощник.

— Что русские?..

Джон Колвилл чуть пожевал губами, подбирая правильные формулировки. Прослужив у Черчилля много лет, он научился подстраиваться под шефа, имитируя его манеру изложения:

— Положим, Россия самостоятельна в своих решениях и выборе. Иногда это так. Но здесь за русских зачастую играет их пресловутая непредсказуемость. Когда кажется, что их поступки диктуются неизвестными императивами…

— Так уж и неизвестными, — сварливо перебил хозяин кабинета, — по мне, непредсказуемость русских, ставшая притчей с подачи «Железного канцлера»**, опирается на инстинктивное начало, и обусловлена именно неустанными политическими интригами со стороны, скажем так, «просвещённых держав», играющих на своём правовом поле.

Мы устанавливаем правила!

— Тем не менее, непредсказуемость русских срабатывает…

— Равно так же как и. «цивилизованная» логика европейских стратегов. То есть, 50 на 50. Что ж, варварам не привыкать терять миллионы своих людей. Терять… но в итоге снова возвращаться свои территории.

Сэр Уинстон примолк.

Упоминания о «территориях» лежали на рабочем стеллаже: донесения, отчёты, статистика, карты….

И первым делом, едва пузырь назревающего противостояния прорвало, на аудиенцию в Уайт-холл напросился глава польского правительства в изгнании Станислав Миколайчик, с порога огласившись поздравлениями об открытии антибольшевицкого фронта.