* HMS «Mafaya» назван в честь федеративных малайских государств, оплативших его постройку.
Эсминцы оставались подле умирающего линкора, медленно и неотвратимо вбирающего воду. Команда высыпала на верхнюю палубу, дисциплинировано ожидая место в спасательных плотиках и шлюпках, спускаясь по штормтрапам, свешенным с бортов сеткам, кто-то уже барахтался.
Через сорок минут оставленный экипажем, бурля исходящим из каких-то закрытых отсеков воздухом, а в конце точно испустив дух, ветеран Ютландского сражения завершит свою биографию, уйдя на дно.
Простёршаяся масса океанской воды, размазанные походным, конвойным порядком волочащие пенные дорожки корабли… — иллюстрация, в немалой степени ставшая метафоричной для реалий охватившей не один континент мировой войны.
И если продолжать в том же духе сравнительных образов:…только на следующее утро, когда на горизонте, из-за мглы, кроваво окрасив серые надстройки, проглянет солнце…
Не было там того солнца — северного, короткоживущего, по рассветному скупого. Картина близ «норвежского узла»: угрюмое, перепаханное сильной волной море, угрюмое нависшими тучами небо и угрюмые силуэты кораблей.
Только на следующее утро 27 ноября Лондон официально признает бесперспективность продолжения операции.
Соединение к тому времени пройдёт уже десятки миль обратным маршрутом.
Первый морской лорд адмирал Каннингем отдавал себе отчёт, во что выльется провальная неудача флота.
'Мур отвечает перед Адмиралтейством, Адмиралтейство перед премьер-министром Черчиллем. Черчилль перед нацией…
Каннингем сам неоднократно повторявший: «Флоту на постройку нового корабля требуется три года и… 300 лет, чтобы создать новую традицию», сейчас, в сложившихся обстоятельствах, если верить всему тому о чём докладывал адмирал Мур с места событий, не видел позитивных, не то чтобы решений, возможностей!
Черчилль же был взбешён! Всем! Военным поражением, тем, что его поставили в известность, когда все приказы на сворачивание операции и отвод сил уже были отданы. В конце концов, тем, что ему пришлось подняться в столь ранний, неурочный для него час. И даже тогда бы он, возможно, отписался дистанционно: гневными директивами, или выразив своё крайнее неудовольствие в телефонном разговоре. Если бы у него не лежали на столе доставленные курьером данные «с моря», по докладу «проштрафившегося адмирала», с указанием на один чрезвычайный факт.
Что должны были подумать в штабе флота, изначально, когда в своём предварительном сообщении Мур доложил лишь о том, что вынужден повернуть обратно, выставив счёт новых потерь? Исходя из позиционной логики (не на пустом же месте) напрашивалось самое очевидное: противник — русские — в полной мере воспользовался преимуществом близости своих баз, «отработав» воздушным налётом береговой авиации, или же результативной торпедной атакой советской «волчьей стаи». Не исключив комбинированные действия с участием и надводных кораблей. Командующий британским экспедиционным соединением адмирал Генри Рутвен Мур второй очередью утверждал и категорично настаивал: Удар был один: Удар был невероятной мощи! Описуя исходящие из визуальной оценки его параметры. И последствия.