Мур, наконец, соберётся, выдав первое распоряжение:

— Выделить часть эсминцев на спасение людей из воды, — всё ещё тяготясь, не решаясь: «Соединению разворачиваться и уходить? Значит, всё»?

— Уже, сэр… эсминцы, — голос старшего офицера вырвет ещё из контекста, — передовые корабли его дозора уже в пределах видимости.

— Что? — переспросит, — кого «его»?

— Сэр, контр-адмирал Вайен на подходе.

— Ax да, конечно, — всё ещё отвлечённо: эта информация… какое она сейчас имела значение?

Штабные чины доводили ещё что-то, несомненно, важное и первостепенное.

— Сэр?.. — оппонируя между собой, старший офицер оперативного отдела штаба и флагманский штурман настойчиво обращались к подвисшему адмиралу, ожидая его командного вердикта, — не следует ли нам…

Разумеется, командующий брал всё на себя, и мерил на себя, в попытке собрать всю картину вместе, осмыслить, оценить, выслушав «гто горячему» и по возможности все мнения. Сейчас он просто закончит спор подчинённых, раздражаясь… было бы на кого.

— Я услышал. Услышал я, джентльмены! Мы сознательно шли на риск и готовы были понести какой-то урон. Считаю, что в нынешнем состоянии линейных кораблей, соединение как организованная боевая сила утратило способность продолжить операцию. Посему…

Запнулся…

«Надо разворачиваться и уходить. Дабы и далее не искушать судьбу… Боже мой, какая глупость», — не раздражаясь, досадуя, уже на себя.

На адрес сэра Эндрю Каннингэма уйдёт первая после «апокалипсиса» телеграмма, где Мур лишь сухо выставит счёт потерь, пока не дав ни описаний, ни пояснений, чем это было вызвано. Объект… почему-то ему не хватало уверенности назвать это, как и должно — взрывом, словно это было нечто большее. Оно всё и вправду отложится в памяти (сам-то он увидел немногое — фрагменты) столь огромным, что сейчас уже не будет казаться чем-то реальным.

'Моё впечатление можно отнести к разряду субъективных. Именно поэтому следует сначала собрать более подробную информацию, снять показания, свидетельства, и только потом подавать на стол Первому морскому лорду в Адмиралтейством.

— Не эмоциональные прилагательные «огромный и сокрушительный», а существительные и глаголы, — добавит ещё сэр Генри, Уже вслух, уже для подчинённых.

В ответной радиограмме Каннингэм выразит вежливое сожаление по поводу решения адмирала отвести эскадру.

Мур облегчённо вздохнёт: дальнейших, прихотью политического кабинета невозможных к исполнению распоряжений не будет. Ещё он понял, что в предстоящих разборах комиссии Адмиралтейства в лице Первого морского лорда он приобрёл поддержку. Личные обращения не пропали даром.