* Ограниченные стандартом Вашингтонской конференции 1922 года — не более 10 тысяч тонн водоизмещения, 203-мм калибр артиллерии — тяжёлые крейсера.

Ещё погодя, спохватившись, недосчитаются UMS «Tuscan» из противолодочного эскорта на правом фланге. Эсминец попал в близкий радиус поражения и, судя по тому, что после него ничего осталось — не удалось найти даже сорванных спасительных кругов или шлюпок, пожирающая ударная волна и водяной вал перевернули 1700-тонный кораблик, закрутив, разрывая на части. В массиве волн пен но-взбаламучен но го моря он канул безвозвратно.

Британское соединение ещё влекло, будто по инерции, замедлением, в любом случае ориентируясь на потерявший два винта флагманский линкор, на едва ковыляющий HMS «МаЕауа», на претерпевшие в той или иной степени, в зависимости от удалённости и водоизмещения лёгкие корабли. Какие-то из эсминцев уже подошли к месту гибели «Рамиллеса», другие рыскали, выискивая среди волн людей, которых растащило на сотни ярдов — помимо спасавшихся с утонувших кораблей, инициированный ядерным взрывом водяной вал перехлёстом палуб и надстроек снёс многих за борт, тех, кому не посчастливилось оказаться на открытых мостиках… заранее обречённое занятие, шансы отыскать живых были минимальны.

Ни о каком движении вперёд в рамках операции речи уже не шло, эскадра находилась в полном смятении. Потрясение не минуло и самого командующего, на это указывали распоряжения, отданные с флагманского линкора, поспешно отменённые, снова, подвергшись коррекции, отданные… и взятая пауза.

Адмирал Мур растерялся. Или потерялся. Накопилось…

Начало положило проигранное по очкам «сражение больших калибров» на исландском рубеже — линкоры против линкоров. Затем — обесцененные удары палубной авиации. И пусть там всем заправлял Вайен, за сотни миль от его Генри Мура прямого участия… Что это меняло? Главное факты! А они подавляли.

Обрывочные, увиденные в иллюминатор визуальные куски всё ещё стояли перед глазами, вместе с прострацией сумбурных ощущений. Что это за сила и мощь, что взметнула из воды такую массу, даже на том удалении нанеся вред кораблям?

— А я-то думал, что меня уже нечем пробрать, — глухо вымолвит сэр Генри, не слыша себя — с внешним проявлением эмоций ещё можно совладать, внутренние неподконтрольны — медленно, с усилием возвращая стройность рассуждений, обратив внимание, что, по сути, никем не был услышан: люди были заняты, офицеры, видя, что с адмиралом что-то не то, в подобной ситуации продолжали выполнять свои прямые обязанности, вывозя ситуацию на себе.