За дверями открылся большой тронный зал. На возвышении, на резном деревянном троне, обитом пурпурной тканью, восседал мужчина с густой седой бородой и пронзительными глазами. Царь Котис.
Рядом с ним стояла царевна — уже успевшая переодеться в более официальное платье, сдержанное и благородное. И, что интересно, Алей тоже был здесь — он сидел на низкой скамье у подножия трона и с любопытством разглядывал вошедших, особенно Геракла.
— Итак, — голос царя разнёсся по залу, голос его был низкий и ровный, с лёгкой хрипотцой. — Мне доложили, что пираты на побережье мертвы. Вы принесли доказательства?
Автолик шагнул вперёд и с глухим стуком поставил на пол мешок, который тащил всё это время. Завязки распутались, и наружу выкатилась пара голов.
— Пятьдесят три головы, — отрапортовал Автолик. — Головы главарей и сильно досадивших вашим землям мы принесли вам. Остальные же лежат в кургане у моря.
Царь Котис смотрел на головы без особого интереса. Его взгляд был устремлён на Геракла.
— Я благодарен, что по пути в мои земли вы устранили угрозу этих пиратов, — сказал он, поднимаясь с трона. — И, конечно, за них вы получите награду. Но позвал я вас не для того, чтобы решить такую мелкую проблему, как пираты.
Царь спустился с возвышения и остановился напротив Геракла.
— Моя дорогая дочь искала вас, Геракл, — продолжил он, — чтобы вы помогли нам в войне против Резуса.
Геракл нахмурился, но промолчал, ожидая продолжения.
— В мифах, — сказал царь чуть удивлённо, — ты дерёшься один.
— В мифах — да, — спокойно ответил Геракл, — но без своих друзей я — никто.
Он начал представлять нас по очереди. Когда очередь дошла до Аталанты, царь удивлённо поднял бровь.
— Я всё же думаю, что в таком сложном задании нет места девушкам, — сказал он небрежно, — пусть она и амазонка.
От этих слов у Аталанты настолько пригорело, что она, не раздумывая, выхватила лук и стрелы. Быстро развернувшись, она выпустила сразу две стрелы — в шлемы стражников у дверей, которые держали шлемы в подмышках. Стрелы выбили их из рук стражей и прибили шлемы к стене.
В зале сразу же повисла гробовая тишина. Все замерли в напряжении: стража — в готовности атаковать нахалку, мы — в готовности отбивать эту дуру.
И только царь Котис, к моему глубокому удивлению, вдруг добродушно рассмеялся.
— Признаю, был не прав, — сказал он, обращаясь к Аталанте. — Я был не прав, — повторил он уже с чисто стариковскими интонациями.
Аталанта, всё ещё пылая гневом, опустила лук и гордо вздёрнула подбородок. Она ничего не ответила, но выражение её лица красноречиво говорило: «Ещё раз скажешь такое — следующая стрела полетит в тебя».