Только звук потрескивания костра разрушал её.

Геракл вздохнул, пошевелил могучими плечами. Верёвки жалобно заскрипели, но выдержали — я всё же на совесть связывал, хоть и понимал: если тот напряжётся как следует, порвёт их с лёгкостью. Но пока он только вздыхал и хмурился, разглядывая меня из-под нахмуренных бровей.

— Ты кто такой, чтобы нас пытать? — наконец прорычал он. Голос у него был низкий, с угрожающими нотками. — И вообще, развяжи нас. Не по-людски это — нападать на честных путешественников.

— Честные путешественники не нападают из засады, — парировал я, не дрогнув и мускулом на лице. — И не носят львиные шкуры, прикидываясь полубогами.

Геракл нахмурился ещё сильнее. Кажется, мой намёк он понял. Но ничего не сказал — только скосил взгляд на своих товарищей, словно ища у них поддержки.

Старик, тот самый, который пытался насадить меня на копьё, вдруг усмехнулся — сухо, каркающе — и покачал головой.

— Попали, ребята, — сказал он. — Похоже, это тот самый псих, о котором молва идёт.

— Какой ещё псих? — насторожился парень-неудачник, который был подвешен раньше над колом.

— Ахилл. Сын Фетиды, — старик кивнул в мою сторону. — Тот, кто троянского царевича Гектора убил. И царевича Париса, из-за которого и началась Троянская война, прилюдно в честной дуэли убил. А потом царю Агамемнону морду набил и безнаказанно уплыл.

В лагере после его слов стало очень тихо. Даже Аталанта под мешком затихла.

— Не знал, что молва обо мне так быстро разошлась — на другом конце света уже слухи идут, — сказал я, усмехаясь. А мысленно удивился, как быстро молва доходит до таких отдалённых мест. И хоть явно они были искажены — царя Агамемнона я, например, не бил, только прилюдно опозорил, — но, учитывая нынешнюю логистику, это даже поражало: насколько быстро сюда слухи дошли. Даже искажённые и преувеличенные.

— Верно, — сказал я, слегка поклонившись. — Ахилл, к вашим услугам. И я пришёл не сражаться с вами. Я пришёл предложить… сотрудничество.

— Какое ещё сотрудничество? — буркнул Геракл.

— Я сейчас развяжу вас — и мы с вами спокойно поговорим, — сказал я, делая шаг назад и скрещивая руки на груди. — Как свободные люди, — добавил я с иронией, окинув их чуть насмешливым взглядом.

Геракл посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом дёрнул плечами — верёвки лопнули, как гнилые нитки, разлетаясь в разные стороны. Остальные члены команды тоже начали освобождаться с подозрительной лёгкостью — видимо, я их всё же недооценил.

Но никто не бросился на меня с кулаками. Даже Аталанта — а она явно хотела набить мне морду за то, что я так низко оценил её красоту.