— Верно, — сказал я коротко, с интересом разглядывая придурка, которому была суждено меня убить.

— Клянёшься? — со дрожью сказал Парис, смотря на меня.

— Я уже поклялся своим именем раньше. Тебе этого мало? — поднял я бровь в удивлении.

Парис тяжело сглотнул и поднял копьё в боевую изготовку.

Я вновь тяжело вздохнул. Эм, да, что-то в этом мире я начал очень уж часто тяжело вздыхать — надо, наверное, с этим что-то делать. Ну или забить на это. «Ну что ж, начнём», — сказал я, глядя на его боевую стойку. И на него реально без слёз не посмотришь — была она у него просто отвратительная. И ещё раз тяжело вздохнув…

Я взял щит поудобнее — щит Капитана Америки, который теперь всегда был со мной (к слову, я даже спал с щитом Кэпа под боком), — затем перехватил копьё поудобней, чтобы им было удобней работать на ближних дистанциях, и затем сразу же рванул вперёд к царевичу.

Парис, к моему разочарованию, даже не успел толком замахнуться копьём. Он сделал одно неуклюжее движение копьём — больше для отвода глаз, чем для реальной защиты, — и моё копьё, усиленное аурой, пробило его доспех как бумагу.

Копьё пробило грудь Париса, и его тело повисло на моём копье безвольной куклой.

Я выдернул своё копьё из его груди, и Парис сразу же рухнул на песок мешком картошки. Его глаза, когда он падал, остекленели почти мгновенно.

— Эм, да, — пробормотал я, ткнув копьём его тело, чтобы убедиться, не притворяется ли он сейчас мёртвым. Но, к моему удивлению, он всё же умер. Ну, не ожидал я, что придурок, которому суждено меня сначала из лука подстрелить, а затем и вовсе убить, так легко падёт. Хотя это может быть из-за того, что все очки своих навыков этот козёл вбросил на стрельбу из лука. — Да и из Париса воин был… очень уж никакой. Он по сути даже ничего не успел сделать. А я ведь был максимально с ним осторожен, планируя с ним драться через защиту на всякий случай — вдруг он умудрится мне в пятку ударить? А мир такой посмотрит на это и скажет: «Дорогой Ахилл, а ну-ка свою ауру убери». И хоть я понимаю, что это бред — нет в этом мире ничего волшебного и божественного, и у мира нет своей воли по типу Геи из «Судьбы» или Эйвы из «Аватара» — да, я понимал и знал это с самого начала, но я просто не верил, что всё будет так легко.

Ну да ладно. Мне же куда лучше.

Я сбросил тело Париса рядом с телом Гектора, вытер наконечник копья о песок, вскочил в седло и, не оглядываясь, поскакал назад к берегу.

Система пиликнула — оповещая о выполнении задания. Я чувствовал это как лёгкий толчок где-то на границе сознания. И это было интересно: за выполнение прошлого задания я ничего подобного не ощущал. Впрочем, тогда у меня в крови бушевал адреналин, я мог и не заметить этого ощущения.