Конечно, я утрирую и очень грубо говорю, но смысл будет в общем такой. Учитывая реалии этого времени, проигнорировать меня Парис не сможет. Да и никто напасть даже не подумает — иначе Троя сильно потеряет в политических очках, и никто не будет слушать дипломатов Трои потом.

Вот только с заданием «Падение Илиона» не понятно.

В описании сказано: «Примите непосредственное участие в захвате Трои и останьтесь в живых к моменту её падения».

И не понятно, будут ли мои действия считаться или нет, если я уйду из армии Агамемнона. В принципе, я непосредственно участвовал в захвате берега Трои. И я непосредственно убил одного из троянских царевичей и собираюсь убить второго. По идее, этих действий должно хватить для выполнения задания. Ну, если я всё правильно понял в описании задания — всё же меня просят принять участие в падении Трои, а не самому её захватывать. Да и захватить Трою я вполне могу, просто убив Париса, а затем уехать, подождать, пока троянцы и Агамемнон сильно потеряют в силах и ресурсах, а потом либо поспособствовать, либо самолично убить правителя Трои, а затем вернуться вместе со своей служанкой, объявить её своей супругой — и я де-факто становлюсь правителем Трои. И всё с политической стороны будет нормально, ибо Брисеида является прямым потомком прошлого царя. Да и она всё-таки царевна. Так что вот таким способом я Трою и захватить могу. Но ладно, это я далеко смотрю. Да и захват Трои меня мало интересует. Что по поводу уже сделанного мной и того, что я планирую ещё сделать? Если это и не будет считаться за выполнение задания — то и пусть. Обидно, конечно, что не смогу получить крутую вундервафлю. Но быть под командованием этого козла дольше, чем это надо, мне куда больше не хочется.

И тут мои размышления прервал голос Агамемнона.

— Не беспокойся, я забрал, что хотел, — сказал он. Очень злобно и самодовольно — от явно сделанной пакости.

В моей голове мелькнула мысль, что он всё-таки клюнул.

Хотя да. Прошлый Ахилл был не дум-дум в политике, но вот так — тонко и с выгодой для себя — развернуть ситуацию он бы не смог. И на этом Агамемнон и прогадает. Потому что не ожидает таких выкрутасов от меня.

А тем временем Агамемнон заговорил. Что-то про «афорей гемонт» — или как там его, кажется, он их позвал, ну или что-то в этом роде — в общем, это было не очень и важно для меня. Но я уже не слушал, что дальше он говорил, ибо готовился к разыгрыванию спектакля. Смотрел он на меня, кстати, с такой насмешкой, что прям вах — как мне захотелось его прирезать. Но увы, нельзя.