А тем временем её холодные, дрожащие пальцы всё мяли и мяли мои плечи, постепенно согреваясь.

Это хоть было до сих пор неумело, но она очень старалась, и с каждой минутой делала массаж всё лучше и лучше — хотя до мастериц своего дела ей как до Луны пешком. Но за старания её можно и похвалить.

Я вновь прикрыл глаза — чтобы просто лишний раз не нервировать её.

---

Несколько часов спустя

Я сидел и думал, что делать мне дальше. А в это же время Брисеида сидела в углу моей палатки и старалась не отсвечивать передо мной, чтобы лишний раз не провоцировать меня. Да и периодически бросала на меня быстрые, испуганные взгляды на каждый издаваемый мной шорох и тут же сразу отводила свои глаза — чтобы ни взглядом, ни словом, и не дай бог видом не спровоцировать меня на какие-то действия с моей стороны в её сторону.

— Ахилл, — сказал один из моих десятников, войдя в палатку. Затем продолжил он говорить, найдя меня взглядом в палатке — правда, перед этим он бросил украдкой взгляд на мою пленницу: — Агамемнон призывает вас к себе. Цари собрались праздновать свою победу.

Я чуть подумал и с разочарованием вздохнул. Видеть этого самовлюблённого утырка не хотелось от слова совсем. Но увы — отказать ему прямо сейчас, не потеряв в своей репутации среди воинов, я не мог.

Встав со своего насиженного места, я пошёл к выходу из палатки. Остановившись возле своего десятника, я заговорил:

— Никого не впускать в мою палатку. Если придёт слуга Агамемнона — позвольте ему взять золота столько, сколько царь захочет, и проследите, чтобы он ничего кроме золота не взял, — сказал я, кинув намекающий взгляд на свою пленницу. — Это приказ.

— Хорошо, Ахилл, — ответил мой десятник, склонив голову в уважении ко мне. Затем подозвал пару моих солдат и начал раздавать им приказы.

Выйдя из палатки, я огляделся. Люди активно высаживались с кораблей на берег. Тех, кто уже сошёл на берег, вовсю разгружали корабли. Часть войска уже начала ставить палатки и укреплять лагерь, часть начала размещать склады с продовольствием, а часть начала ставить походные кузни.

Я прошёл мимо сновавших туда-сюда воинов и зашёл на корабль, который перетащили на берег и накрыли своеобразными шатрами, закрывшими палубу корабля.

— Ты одержал великую победу, царь всех царей, — услышал я, как только вошёл внутрь.

— Никто и не думал, что берег Трои будет захвачен так легко, — сказал седовласый старик, протягивая — ну, вроде тубуса, или что-то такое, на подобие, правда, оно маленькое и дорого украшенное.

— Твой подарок, друг мой, превосходный, — сказал царь. — Ты, Треоп, завтра будешь первым из воинов, кто въедет в улицы Трои.