— Мой отец, Нелей, в честь победы над Кипром приказал мне изготовить эту урну, — сказал ещё один седовласый старик, протягивая богато украшенный сосуд. — Я подумал, что вручу её вам в честь более памятной победы.

— Спасибо, мой друг, — царь Агамемнон улыбнулся. — Завтра мы накроем столы в садах цветущей Трои.

Но увидев меня, улыбка сползла с его лица.

— Идите, — сказал он жестом, прогоняя всех своих вассалов.

— Война и смерть — для юных, а для старых — решения и разговоры… Тебе это известно, — сказал один хитрожопый козёл, откликающийся ещё на имя Одиссей.

Он подошёл ко мне поближе, улыбнулся и хлопнул ладонью по моему плечу в дружеском жесте и, напоследок, как бы уходя, добавил:

— Забудь о политике, друг мой.

Прошлый Ахилл не понял бы, сколько смыслов можно вложить в эти слова. Да и Ахиллеса никогда не интересовала политика — только война. Вот только хоть я и не очень шарю в политике, но, учитывая местные традиции, его слова можно воспринять и как издевательство над тупым воином, который вообще не вдупляет, что и зачем в политике; и как угрозу, что если я полезу в политику, то умру молодым; и как предупреждение о том, что если полезу куда не надо, то могу умереть от чьих-то интриг. Смыслов было много. И вот теперь сиди и гадай, что именно он хотел мне этим сказать. Хитрозадый козёл — он явно не просто так это сказал. Хотя будь на моём месте прежний Ахилл, он бы просто пропустил эти слова как очередной непонятный бред. И теперь мне придётся, как только я останусь один, очень хорошо подумать над словами этого козла, пытаясь понять, что именно он хотел мне ими сказать.

И как только хитрая чпокнутая козлина ушла, я остался один с Агамемноном.

Подойдя чуть ближе к царю, чтобы меня нельзя было обвинить в непочтении монаршей особы, я начал говорить:

— Празднуешь великую победу, значит? — сказал я нейтрально.

— Ты, возможно, и не заметил, — надменно произнёс Агамемнон. — Ещё утром Приам владел побережьем, а днём оно стало принадлежать Агамемнону, — сказал он возвышенно-пафосно.

— Берег оставь себе, — сказал я равнодушно. — Песка мне не надо.

Я в точности сказал то, что на моём месте сказал бы сам Ахилл. По крайней мере, я на это надеялся.

— Нет, — голос Агамемнона стал жёстче. — Ты пришёл сюда не ради песка, а ради многовековой славы. Сегодня была одержана великая победа. Но это не твоя победа.

Он почти рычал. А после небольшой паузы добавил, с каждым словом распаляясь всё больше:

— Цари не чествуют Ахилла. Цари не склоняют головы перед Ахиллом.

— Может, царям не было видно с далёка, — сказал я, сдерживаясь, чтобы не прирезать этого чарственного утырка. — Но победу выиграли воины, а не цари.