— Моё имя… Брисеида, — сказала она едва слышно, да и голос её дрожал явно от страха. А затем же сразу и замолчала.

В глазах у неё застыл страх, перемешанный с отчаянием. Эм, да. В глазах у неё страха — полные штаны. Хотя штанов на ней, конечно, нет, но выражение точно в тему.

Ну, надо уже хоть что-то сказать, а то она сейчас лопнет от напряжения. Хотя, конечно, я сильно утрирую, но вот словить нервный срыв она вполне реально сможет — столько сейчас она стресса испытывает. Прям вах, какая бедная девочка. И это я сейчас реально говорю на полном серьёзе: при таких условиях она на удивление очень себя ну прям очень хорошо держит, тем более учитывая, что у неё точно никогда не было столько стресса за всю жизнь, сколько она получила за один сегодняшний день. И за такую выдержку её стоит даже похвалить. Правда, если я похвалю её за выдержку, она точно примет это за тонкое издевательство.

— Красивое имя, — наконец заговорил я, сказав первое, что вообще пришло в голову. Да и для начала разговора хотел убрать напряжённую атмосферу между нами.

Но по её глазам я понял — это ни капли не помогло. Да я даже ни на каплю не разрядил обстановку. А наоборот — только сильнее её накалил между нами. Она теперь вообще не знала, чего от меня можно ждать. И по её глазам было видно, что она ждёт и очень боится того момента, когда я, по её мнению, перестану играть в какую-то свою игру (ну типа дать ей надежду избежать изнасилования, а потом раз — и жёстко надругаться над ней). По её глазам, повторюсь, это было очень хорошо видно. Я тяжело вздохнул. Всё же понимал, что примерно так всё и будет. Решил я поинтересоваться интересующим меня очень сильно вопросом.

— И что же дочь царя делала в храме Аполлона? Да ещё и в таком удалённом от города? — спросил я с интересом. — Да ещё расположенном в том месте, откуда должна была приплыть вражеская армия? — чуть подумав, дополнил я вопрос.

— Я главная жрица в храме Аполлона. И я обязана проводить службу в храме, какими бы ни были внешние условия, — ответила она. Голос её при ответе сильно дрожал, но слова она выговаривала чётко.

— Ты что, дура? — искренне удивился я, глядя на неё как на дуру. Ибо это надо было додуматься проводить службу в храме, который тем более находится на территории, откуда должна прийти вражеская армия. Да и эта армия может тем более приплыть в любой момент — что в общем-то и случилось. Ибо эта дура даже сбежать из храма не успела, да и судя по всему, когда мои солдаты высаживались, она сбегать даже и не думала. Хотя да — этот Ахиллес такой отморозок, что может ворваться в храм бога и, невзирая ни на что, приказать убить всех жриц. Будь на моём месте кто-то другой, никто бы и не подумал бы в храм лезть и тем более кого-то внутри убивать из-за местных заморочек. Так что сидеть в храме с одной стороны правильное решение, с другой — сомнительное. Ибо в местный храм поопасаются врываться обычные солдаты, боясь навлечь на себя гнев бога, в чей храм они вторглись, и убивать его жрецов. Но никто этим солдатам не помешает окружить храм и ждать, пока эти самые жрицы не выйдут, а потом убить или отправить по коекам (в зависимости от пола). И тут надо ещё подумать, кому повезёт больше: мужчинам, которых просто прирежут, или женщинам, которых точно будут насиловать. А учитывая, что в храме точно нет больших запасов воды и еды, служители храма быстро бы вышли, а там как повезёт. Поэтому и говорю: ну очень сомнительная идея. Правда, свои рассуждения я не стал озвучивать.