Вон… платье выбирает.

Я меряю несколько, прежде чем останавливаюсь на третьем. Белое с синими цветочками, оно чуть ниже колена, но с высоким вырезом по бедру и красивым декольте, как у принцессы. Волосы свои распускаю, потом, нет, все-таки собираю их в хвост, чтобы показать шею. И снова распускаю, когда вспоминаю следы, которые он на мне оставил. Почему-то мне страшно, что они приведут его в чувства и оттолкнут от меня, а меня от настолько желанного "его"…снова назад. Даже в минус. Нет, я не хочу ни обратно, ни в минус. Надеваю босоножки на тонкой шпильке и выхожу.

В этом отеле просто потрясающий ресторан. Во-первых, высокая кухня с шикарными блюдами французской кухни, которую я так люблю. Она всегда отправляла меня в детство, когда мы с папой хозяйничали за плитой. Во-вторых, вид… ох, этот вид… Я, наверно, только из-за него и выбрала именно эту гостиницу. Весь город на ладони. Можно попить вина и покурить кальян на крыше, пока Питер тонет в кровавом закате, как сейчас.

Я залипаю на мгновение, стоя у прозрачных дверей, а потом меня ведут дальше. Марат занял столик, слава богу, на террасе. Он снова снял пиджак, повесив его на стул, закатал рукава рубашки и расслабил верхние пуговицы.

Курит.

Смотрит вдаль и медленно затягивается, выдыхая избыток дыма носом. Если честно, в этот момент я немного жалею, что не умею рисовать, потому что он был бы прекрасным объектом для создания еще одной картины «Дориана Грея». Я могу фотографировать, но это тоже не туда — фотоаппарат я с собой, очевидно, не взяла. Да и фотографировать его сейчас было бы нелепо, согласитесь? Тогда я на мгновение закрываю глаза и отпечатываю этот ментальный кадр на задворках своего сознания.

Знаю, что хранить буду вечно. Даже если этот разговор закончится плохо…

Но вот. Марат поднял на меня глаза, и я понимаю, что время кончилось. Подхожу, сажусь напротив. Нам выдают меню. Я так волнуюсь, что не слышу абсолютно ничего из того, что говорит официантка. Наверно, что-то про блюдо дня, может быть, про какие-то акции? Нет, ни слова не разобрать. В ушах долбит пульс, а внутри меня что-то ежится и топорщится.

Я сегодня точно не поем. Просто кусок в горло не полезет, да и обстановка такая напряженная. Марат смотрит мне в глаза, вдруг резко поднимает руку, обрывая официантку, и быстро делает заказ. Я и его не слышу, но ловлю себя на мысли, что мне нравится, как он себя ведет. И, кажется, он волнуется не меньше моего? Это радует. Почему не знаю, но радует.

Наконец-то мы остаемся одни, только ничего не меняется. По-прежнему в молчаливом плену, мы смотрим друг на друга слишком долго, чтобы я смутилась первая.