Меня сводит с ума. Эти ощущения, вихрь, его губы, запах, пульсация между ног и плотно сжатый узел внизу живота, от которого очень хочется потереть ногами друг о друга. Чтобы снять. Да, чтобы хотя бы немного снять это напряжение… но я не могу. Он стоит прямо передо мной, прижимается, пожирая и уничтожая все сомнения, боль и обиду.

Глаза закатываются от наслаждения, когда он спускается к шее. Потом прикусывает ее ощутимо, и я двигаюсь еще ближе. Тело само знает, что делать, прижимая его сильнее к себе ногой. Марат тихо стонет или рычит? Я не понимаю. Но этот звук вызывает во мне еще больший прилив желания…

— Господи… Марат Ильясович, — шепчу, как в бреду, откидывая голову назад.

Хочу дать ему площадь всей себя для того, чтобы он никогда не останавливался.

Касайся меня, умоляю.

— Еще…

Он вздрагивает. И я могла бы расценить это, как плохой знак? Может быть, даже задумываюсь о том, что надо было бы и помолчать? В такой-то момент. Но нет. Нет! Это не в плохом смысле. Так, будто падают оставшиеся барьеры, окончательно опуская забрало.

Марат быстро скидывает с себя пиджак, берется за лацканы моего халата и тянет его вниз. Я бы непременно смутилась, зная себя, но не в такой ситуации.

Слишком.

Много.

Эмоций.

Они перекрывают все чувства остальные, выдавая одно только возбуждение. Я не страдаю от вины, смущения, ни от чего, кроме необходимости стать его до конца.

Тук-тук-тук

Предательский стук в дверь не дает этому безумию разрастись во что-то большое. Марат резко замирает, тяжело дыша. Я ему в такт отдаюсь.

Мы оба молчим.

Потом он медленно поднимает глаза на меня, а в них только грамм разума и остался; он тоже хочет, его не отпустило.

— Кого-то ждешь? — спрашивает до боли сексуальным голосом, импульс которого отдается во всем моем теле.

Я из-за него говорить не могу. Завороженно смотрю на предел всех моих грез, на эквивалент всех моих фантазий, на мужчину своей мечты. Он идеален. Взъерошенный, горячий, распаленный. Дикий…

Господи, какой же ты красивый.

— Дана, — угрожающе зовет, придвигаясь ближе ко мне, касается слегка носом моего, шепчет в губы, — Кажется, я задал тебе вопрос.

Твою. Мать.

Его эта императивность — это что-то… она сводит с ума по новой, не отпускает, не дает мне думать.

Я только и могу, что помотать головой, а сама жадно ловлю каждую черту его лица.

Идеальный.

Мужчина моей мечты.

Стук повторяется. Марат выгибает брови, усмехается, а потом слегка касается моих губ и низко говорит.

— Похоже, ты врешь мне?

— Нет! — слишком высоко отрицаю, вызывая в нем новый смешок.

Он упирается руками в стол, наклоняется, чтобы смотреть мне в глаза — и это немой приказ.