Да, это звучит здорово. Хотя я все-таки решаю заказать фруктовую тарелку и пока жду ее, переодеваюсь. Снимаю платье, которое навсегда будет у меня отождествляться с обрывом, в который я свалилась, как Алиса в кроличью нору. Распускаю волосы. Достаю свой шелковый халатик, и когда стучат в дверь — я посильнее затягиваю пояс на талии и поворачиваюсь, чтобы открыть.
Вода уже набирается. Из ванны доносится журчание, манит пар с ароматом лаванды, и я правда не думаю ни о чем, просто открываю, чтобы вмиг застыть на месте.
На пороге не работник отеля, а их хозяин. Не этого, конечно, но вообще…
Марат смотрит на меня жестко, грузно, твердо. И как-то… еще, но я понять не могу «как». Открываю рот, чтобы что-то спросить, а не могу. Дар речи будто пропал. Что ему нужно? Что еще ему от меня надо?! Злюсь. Благодаря этому, беру себя в руки и ими же обнимаю за плечи. Хмурюсь.
— Что вы здесь делаете, Марат Ильясович?
Он мне не отвечает, а вот его взгляд… он медленно скользит по моему телу, вызывая волну мурашек. Злость сразу проходит, сменяясь растерянностью.
Мы стоим долго. Вот так глупо. Я смотрю на него — он на меня. На щеках играют желваки…
Господи, какой бред, да?
Вздыхаю и берусь за дверь.
— Вам папа позвонит и все скажет. Я тоже все поняла. До свидания…
Хочу закрыться, посильнее прижать полотно к замку и забыть, как он вообще выглядит! Но… Марат вдруг выставляет ладонь и останавливает меня.
Делает шаг — я неосознанно отступаю. Не понимаю, что происходит, но вижу, что он сам изменился. Что-то в нем перевернулось за эти пару секунд, отчего внутри меня закручивается плотный ком.
Чтоб тебя…
Кажется, я разозлила льва? Слишком сильно дергая его за усы…
Марат все-таки хлопает дверью, но остается не с той стороны, а с этой. Смотрит мне в глаза, и я вижу, что в его просыпается какой-то дикий ураган, будто он сам себе сорвал стоп-краны.
И, прежде чем я успеваю что-то сказать — он берет меня за щеки и дергает на себя, обрушиваясь страстным, диким поцелуем. Ну или тем самым ураганом. Так ближе к истине…
Он целует меня настолько жадно, что я не успеваю вздохнуть. Стараюсь отвечать, попав в бурное течение реки, только вот в основном плыву по нему. Бороться — не хочу; управлять — не умею. Но мне нравится.
Господи, как мне нравится…
Его руки на моих бедрах, которыми секунду, а может быть сто лет назад, он подхватил меня и посадил на стол. Его отпечатки оставляют ожоги, а еще круги на воде, где вода на этот раз — я. Расхожусь по всему своему существу дрожью и мурашками. Горю. Правильно горю, как никогда не горела, но всегда мечтала.