Улыбнувшись, он кивает.
— Мы тебя вытащим. Венсан поможет с адвокатом, а всю чернуху я беру на себя. И да, я даю свое слово: никто и никогда не скажет про твою женщину плохо. Клянусь.
Инстинктивно прижимаю Дану к себе ближе, а он опускает глаза на свои руки и еще раз усмехается.
— Беречь любимых женщин от грязи — то, что я умею лучше всего…
Марат; пару месяцев спустя
В зале суда нечем дышать. Здесь пахнет пылью, а еще чем-то тяжелым, вроде бремени, наказания и преступлений. Разного рода: против тела, личности, воли.
В нашем случае дело касается сразу всех аспектов.
Благодаря связям и деньгам, нам удалось продвинуть дело, и его рассматривают быстро. Всего пару месяцев прошло с момента, когда меня обвинили в том, чего я никогда в жизни не сделал бы. Еще даже листья не успели распуститься на деревьях, а мы уже сидим здесь.
И не только мы.
Настояв на слушании в присутствии прессы, на присяжных, в зале суда действительно слишком мало кислорода. Стены давят. Стоит гул. Мне все это не нравится, и я бы не так хотел расставаться со своей женой, пусть даже нелюбимой. Я бы хотел, чтобы это было тихо и добровольно, но свою свободу мне приходится буквально выдирать из ее рук.
Анна сидит через проход, как хозяйка положения. Наверно, ей бы хотелось видеть меня в клетке, но этого не произошло, сколько бы усилий она ни приложила. Доказательств ее слов не нашлось. Подозреваю, что к этому тоже приложил руку Кир, который буквально курирует мое дело с характерной для него въедливостью.
Думаю, дело не во мне. Точнее, не совсем во мне. Когда-то его тоже подставили жестко, но он не смог защититься, так что теперь наказывает предателей с особым наслаждением, разгоняя тучи над моей головой. Признаюсь честно, я во всем этом разбираюсь плохо. Работать честно? Это я могу. Строить бизнес? Заключать сделки? Прорабатывать стратегию? Тоже могу, но вот… темные игры? Манипуляции? Шантаж? Я даже взятку никогда не давал, черт возьми! И совершенно не знаю, с какой стороны подступиться.
Для Кира — это его стихия. Он похож на режиссера, который сидит в своем кресле и руководит процессом. Постановка света, актерский состав и их игра — как дирижер, он плавно водит руками и выпускает каждую пешку в нужный момент.
Наше дело — это два перекрестных огня. Анна обвиняет меня в домашнем насилии, я ее в клевете. Но за моей спиной стоят три ангела-хранителя, а еще одна маленькая девочка, которая бережно хранит мое сердце. А за ее только общественность.
Которая очень скоро от нее отвернется.
Это третье слушание по нашему делу. Оно должно стать последним, — Кир загадочно дал такое обещание с утра.