Целую ее руки. Нежно, ласково обнимаю ее ладошки своими, упираюсь в лоб.
— Все нормально. Со мной все хорошо…
Теперь со мной всегда все будет хорошо, потому что ты рядом. Черт, не думал, что я так по этому скучал — чтобы кто-то был рядом…
Нет, не кто-то.
Ты. Малышка, которая вернула мне надежду на семью.
Даниэла
Если кто-то спросил бы меня, какой у тебя был самый неловкий случай в жизни, я сразу назову это утро.
Даже думать не стану.
Марат настоял на том, что спать в одной комнате мы не будем, так что мы встретились только за завтраком. Рядом уже сидела Кристина и Адриан, и все хранили молчание.
Мда…
Начало уже похоже на что-то жизнеутверждающее, не так ли? Но дальше все будет только круче.
— С добрым утром, — неловко махнув рукой, я обнимаю себя руками и иду к столу.
Кристина мне улыбается, конечно же. Марат вообще глаз не сводит. А вот Адриан… он упрямо уставился на булочку, которую вроде и мажет маслом, но больше это похоже на какую-то экзекуцию в прямом эфире.
Вон и крошки уже посыпались…
— Привет, — бурчит он, когда я касаюсь спинки стула, бросает на меня короткий взгляд, но сразу его уводит и зло шипит себе под нос на французском, — Спасибо, что хоть в одной комнате додумались не спать.
— Адриан, говори на языке, который понимают все, пожалуйста! — поправляет его Крис, потом смотрит на меня и ободрительно кивает, двигая ближе кружку с ароматным кофе.
На самом деле, мы все понимаем французский. Я — рождена с ним на устах, а Кристина? Что ж. Она любит моего брата, а еще она живет с ним и иногда терпит его не шибко-то простой характер, поэтому назло взяла и выучила язык, на котором он довольно часто бурчал себе что-то под нос.
Один Марат французского не знает. И мне жаль… а еще так стыдно, что я бросаю на него извиняющийся взгляд, но встречаю абсолютное спокойствие.
Марат только хмыкает, делая глоток кофе, а потом тихо говорит:
— Думаю, он сказал что-то про комнату, в которой мы с Даной не ночевали вместе.
Эта реплика оборачивается злым взглядом брата, но раньше, чем он успеет поднять еще один конфликт, а точнее, оживить еще не остывший старый — Кристина его одергивает.
И мы замолкаем.
Приборы стучат по тарелкам. Где-то вдалеке радостно вопят дети, и только мы находимся на остром, искрящемся нерве.
Но это только с первого взгляда так.
На самом деле, нервничает и кипит только Адриан, а мы, как клуб заговорщиков, переглядываемся и улыбаемся.
Рин изо всех сил старается делать вид, что этого не замечает. Он изучает почти разломанную булочку, потом пейзаж за окном, потолок, свою тарелку, остатки в кружке наконец!