— Стоп.
Замираю.
— Даниэла, это ты?
Слышу насмешку? Господи…
Краснею, прикрываю глаза и киваю.
— Да.
— Что за номер?
— Мне дали позвонить. Я… я вашего адреса не знаю. Мне он нужен, чтобы доехать обратно. Я…
— Почему ты одна? — перебивает меня уже холодно и, кажется, зло.
— Что?
— Почему. Ты. Поехала. Куда-то. Одна? Где Анна?!
— У нее… дела.
Не хотела я этого… чувствую интуитивно, что кончится плохо, а я не хочу! Правда, не хочу! Несмотря на все мои чувства.
Он шумно выдыхает так, что я вжимаю голову в плечи.
Снова интуитивно чувствую, что была права.
— Адрес называй.
— Что?
— Даниэла! Адрес!
Не кричит, но давит, и это неприятно. Я растерянно оглядываюсь, потом смотрю на бабулю.
— Извините, а вы не подскажете адрес? Где мы сейчас находимся?
— Легко!
Она называет адрес — абракадабра какая-то! Но я ее послушно передаю. Марат молчит пару мгновений, потом говорит.
— Жди меня на месте, никуда не ходи. Я приеду через полчаса.
— Вам необязательно…
— Жди, Даниэла! Где ты стоишь?!
— На остановке, — шепчу, а сама сквозь землю готова провалиться.
— Вот там и сиди.
Я не успеваю даже подумать, как бы извиниться за неудобства, а он уже сбросил. Обидно. Протягиваю телефон обратно и киваю.
— Спасибо вам большое.
— Да не благодари. Что там? Решилось?
— Да, за мной приеду через полчаса.
Она хохочет.
— Будто на плаху забирают!
А это почти так и есть, если честно… хотела, чтобы он видел во мне взрослую — а какая я взрослая, если в трех соснах заблудилась? Теперь вот вынуждаю его за мной ехать. Спасать.
Капец…
Будь проклята Анна и ее дела. А еще мой телефон, который сел! Автобус, который поехал не туда! И меня. За все остальное…
Полчаса мы сидим с незнакомой мне бабулей и говорим. Наверно, ей просто одиноко, поэтому я не против. Да и, если честно, слушать ее достаточно интересно. Она рассказывает про свою жизнь, и в основном говорит про семью. Про своих детей, которые, к сожалению, могут приезжать только по выходным из-за большой занятости на работе. Про внуков, которые пока слишком маленькие, чтобы понять эту великую ценность: проводить время со своей семьей, в частности, бабушкой. У меня такого в принципе не было — папины родители не одобрили его брак с мамой, и он с ними не общается вот уже тридцать восемь лет. А мамины родители умерли. Что такое «бабушка» я знаю только номинально.
Потом она говорит про своего мужа. Он уже пять лет «как отдал душу Богу».
— … Старше меня был намного, — вздыхает Антонина Семеновна, — Вот и умер первым. А как я его любила, Даночка, как любила… был моим преподавателем в ВУЗе, женатым. Все было против нас!