Улыбаюсь, стараясь игнорировать сосущее под ложечкой чувство неминуемой беды… будто тучи над головой сгущаются, и от них едва ли удастся спрятаться.
Смотрю на свой телефон, проверяю сеть и звонки: тишина. Марат, как в воду канул…
Господи, да где же ты?..
А потом происходит это. Неожиданно папа роняет кружку на блюдце, и его любимое какао расползается уродливым пятном по белой скатерти.
— Венсан, господи! Ну как же ты так? — мама встает, чтобы убрать, но замирает.
Папа поднимает на нее странный взгляд, а потом переводит его на меня. Он напуганный, серьезный… и, прежде чем он успевает что-то сказать, у меня внутри все взрывается, а в голове звучит: вот оно, грянуло.
— Что с Маратом? — шепчу еле слышно, папа пару мгновений медлит, прежде чем повернуть планшет ко мне.
Заголовок гласит:
«Известный бизнесмен, владелец сети гостиниц Марат Лазарев, арестован за избиения жены на ежегодном благотворительном бале в Санкт-Петербурге»
*Met Gala, Институт костюма, а также Met Ball — ежегодное мероприятие по сбору средств в пользу Института костюма Метрополитен-музея в Нью-Йорке.
Марат
Сразу из гостиницы я поехал, чтобы забрал вещи из своей квартиры, а потом поехал в аэропорт. Не хотелось тратить время и заряжать телефон. Мне казалось, что одного звонка будет недостаточно, что Дану нужно обязательно обнять и сказать все, глядя в глаза.
Это было правильно.
Но я не успел сесть в самолет. Меня увели прямо с регистрации, не предъявив ни одного обвинения, и я поначалу думал, что это просто какая-то выборочная проверка. Оказалось, все гораздо...любопытней. О том, что все серьезно, до меня дошло, когда меня погрузили в полицейский автомобиль, как преступника! За решетку! И доставили в отдел, где долго допрашивали.
Сразу скажу, что допрос шел очень… напряжено и неприятно. Потом, когда мне наконец-то объяснили, в чем меня обвиняют, я, наверно, почти понял причину такого отношения.
Женщину избили! Анну Керн! Она в больнице с серьезными травмами!
Пиздец.
Опешив, я долго доходил до осознания, что травмы приписывают именно моим кулакам, и это был двойной удар под дых. Я никогда женщину не бил! Ни разу в своей жизни! Отец воспитывал меня в уважении к противоположному полу, а когда в садике я толкнул девочку, надрал уши так, что они потом болели и были красными еще три дня.
На всю жизнь запомнил…
И теперь меня обвиняют… в этом? Выглядит, как кощунство и насмешка по отношению к моим родителям, о чем Анна, разумеется, знала. Она все знала, продумала и подставила меня так, что тут, разумеется, сложно будет отмахнуться…