— Я же говорил — сразу звони мне!
Кир идет вперед, рычит от злости, а у меня нет сил что-то отвечать. Иду, потирая глаза, следом…
— Дашь позвонить?
Оглянувшись на меня, он кивает, протягивая телефон. Не хотелось, конечно, так, но лучше так, чем она узнает о том, что здесь произошло через газеты…
«Абонент временно недоступен…»
Электронный голос оповещает меня о том, что третий пиздец, самый большой и жесткий, уже грянул. Она все узнала. О чем подумала? Раз отключила телефон?
Я не хочу представлять.
Сначала эта история с ребенком, потом «избиение»…
— Блядь, мне надо к Дане, — говорю тихо, погрузившись во тьму и спокойствие салона машины Кира.
Он бросает на меня взгляд, точно я придурок.
— Совсем ебнулся? Я тебя еле вытащил, но если ты сейчас уедешь — только хуже сделаешь!
— Я этого не делал!
— Важно не то, что ты делал, а то, как это выглядит! Твою мать, Марат, голову включай! Ты можешь потерять все!
Я хочу сказать, что потеряю все, если не поговорю с Даной, но он останавливает меня взмахом руки. Его телефон звонит. Одарив меня говорящим взглядом, Кир снимает трубку. Он говорит с кем-то, и я понимаю, что говорит обо мне… но мне так плевать. Я буквально выжитый лимон, закрываю глаза и погружаюсь в тихий вакуум собственных мыслей.
Просыпаюсь от толчка. Мы приехали в пентхаус Кира.
— Отвези меня домой.
— Марат, нет. Лучше не светить ту квартиру.
— Почему это?
— Потому это. Пойдем, поговорим. Поживешь пока у меня.
Снова. Надо начать сопротивляться, но я не могу. Меня изнутри оборвало и подкосило то, что произошло.
Как можно было дойти до такого? Это просто пиздец…
Но он ждал меня дальше, когда мы поднялись в квартиру друга.
Кирилл кинул на столик свои часы, телефон и ключ-карту, потом перевел взгляд на меня.
— Выглядишь дерьмово, но тебе придется пока потерпеть. Нам надо поговорить.
— Я этого не делал.
Повторяю в сотый раз фразу, которая, наверно, будет мне сниться… за последние часов двадцать я повторил ее миллион раз! Но никто меня так и не услышал.
А он слышит.
Кирилл мягко улыбается и кивает.
— Мне можешь не рассказывать. Ты неспособен на такое просто. А теперь, когда мы во всем разобрались, ты готов послушать?
— Готов. Только плесни мне чего-нибудь…
— С языка снял.
Усмехнувшись, Кир подходит к бару и разливает виски по стаканам. Дает один мне, второй забирает себе и отходит к роялю. Он любит играть. Говорит, это помогает ему выпустить пар, и я очень надеюсь, что он не планирует сесть за клавиши. Боюсь, даже Моцарта сейчас я просто не вывезу.
Сажусь грузно на стул, Кир ставит стакан на крышку, но, слава богу, играть не планирует. Просто облокачивается на свой любимый инструмент и долго смотрит на меня.