Первые три дня — меня обливали помоями, пока выступала ее сторона. Столько всего наплели… Я, оказывается, буквально силой держал ее рядом! Этакий доморощенный, домашний тиран.

Ну, ничего. Сегодня — наша очередь выступать. Сегодня — я освобожусь, а все то, что Анна делала для обратного эффекта — ударит по ней.

— Защита хотела бы вызвать первого одного свидетеля, — ласково говорит адвокат, которого позвал Венсан.

Его зовут Дмитрий. Он много лет работал в прокуратуре Москвы, а потом плюнул на все и уехал в Европу. Не вдавался в подробности, но, насколько я понял, что-то в его работе сильно разочаровало в какой-то момент.

Он улыбается широко, глядя на двери зала, которые открываются.

Надежда Викторовна выглядит, как и всегда, просто обворожительно. Если ты не знаешь, насколько черная у нее душа на самом деле — примешь за крестную фею. Возможно, она почти и является ей для меня, только привело ее в зал не чистое, искренне желание, а шантаж.

Анна замирает.

Она не понимает, что происходит, хмурится, но, не найдя ответов, бросает взгляд на меня. Он почти умоляющий, и мне почти ее жаль, если бы я мог забыть, как она хотела поступить со мной.

Отворачиваюсь, смотрю на судью. Он пристально следит за тем, как Надежда Викторовна доходит до трибуны. Как в старых добрых фильмах — это небольшое сооружение, микрофон и центр зала.

Надежда Викторовна на миг теряется. Я вижу, что она волнуется, но бросает взгляд на Кира, который поднимает брови, а потом и телефон. Пару раз трясет им с ухмылкой, и женщина сдается — делает шаг, кладет руки на гладкую поверхность и называет свое полное имя.

А потом происходит это…

Правда начинает литься наружу…

— …Вы являетесь подругой Анны Керн?

— Можно и так сказать.

— Как это понимать?

— Я думала, что мы подруги, но после этого вопиющего случая…

— О каком случае вы говорите?

Та театрально вздыхает.

— Обвинить честного мужчину в таком жутком преступлении? Это же просто кошмар! В нашем обществе такое не принято…

Краем глаза замечаю, что Анна хватается за стол до белых пальцев, а Надежда Викторовна вдруг поворачивается и мотает головой.

— Анна, никогда не думала, что ты способна на такой поступок…

Анна хочет ей что-то сказать. Едва ли приличное, кстати, но не успевает издать ни единого звука. Адвокат продолжает задавать вопросы…

— Вы называете супруга Анны Керн, Марата Ильясовича Лазарева — приличным мужчиной, правильно ли я понимаю?

Она с готовностью кивает.

— Конечно! Марат — очень хороший, добрый человек. Он всегда делает крупные пожертвования в различные фонды, а еще готов помочь, если того потребуют обстоятельства.