— Знаю. Ты едва ли похожа на вуайеристку.

Вуа… кого? Естественно, я не переспрашиваю. Нос выше задираю и делаю вид, что прекрасно понимаю о чем он. Марат делает еще один глоток, и я повторяю за ним.

А потом он тихо вздыхает.

— Этого не должно было произойти, — говорит неожиданно твердо, даже зло, потом переводит взгляд на меня и добавляет голосу стали, — Я не изменяю своей жене.

Мне вдруг становится неприятно. А еще немного страшно. Раскусил? Что я делаю все это специально?

Так и тянет прикрыться, но нет. Нет! Я этого не делаю, чтобы не подтвердить его завуалированное предупреждение, даже если это действительно оно. Делаю глоток еще больше предыдущего, почти не чувствую алкоголя уже, откидываюсь на спинку дивана и смотрю на крыши.

— Зачем вы мне это говорите?

Провоцирую. Зачем? Думаешь, что я тоже начну? Нет. Я никогда не начну… очень хочу, но не смогу. Не смогу…

— Не хочу, чтобы у тебя сложилось обо мне дурное мнение.

Резко забываю обо всем и смотрю ему в глаза. Хмурюсь. В смысле? Он что… дурак?..

Марат усмехается, словно ловит этот немой вопрос. Жмет плечами.

— Это действительно так. За время нашего брака, ни одна женщина не смогла заставить меня пойти против моих принципов. Я люблю Анну…

Сука…

— …И я ей ни разу не изменял. Хотя соблазнов было много, не скрою. Катерина… один из них.

— Она на нее похожа.

Зачем-то говорю, Марат снова усмехается, делает глоток и пару раз кивает.

— Знаю. Раньше не была.

— То есть… вы знаете, что она это все специально?

— Говорю же. Вокруг меня много соблазнов, но это мой закон: никогда не изменять. Это всегда плохо кончается.

Пытаюсь обрабатывать информацию, но получается откровенно дерьмово. У меня комната перед глазами вращается, и чтобы сконцентрироваться, я пересаживаюсь и смотрю точно на него.

Марат поднимает брови. Отвечает мне. Потом с моего плеча скользит бретелька. Я понимаю это поздно, когда он ведет ее глазами, но снова не концентрируюсь. Просто поправляю и даже не стесняюсь. Весь стыд будто ластиком стерло, ведь я хочу… разобраться кое с чем.

— Я хочу спросить.

Марат возвращается к моим глазам.

— Уверена?

— Да.

— Тогда спрашивай. Только если осмелишься назвать меня на «ты».

Хмыкаю.

А ты тоже тот еще провокатор, да? Легко! Сейчас? Легко!

Никогда не говори "никогда"...

В моей голове, видимо, действительно стерлось все, кроме желания докопаться до истины. Во мне это есть — как акула, которая почуяла кровь, я вцеплюсь и буду разматывать, пока не доберусь до правды.

А его последняя реплика — это кровь; рана их с Анной брака.

— Ты не изменяешь, потому что любишь ее или потому что боишься, что это плохо кончится?