Он долго смотрел на ее тонкую фигурку в ночной полупрозрачной сорочке, босую, с потоком темных волос, которые окутывали девушку до самых бедер. Она была невозможно хороша, но ее взор был страшен. Ее глаза метали молнии, словно она жаждала растерзать его. Он же хотел от нее только любви. Но, похоже, ей это было не нужно.

И еще она грозилась устроить эту дуэль между ним и своим отцом. Но это было уж совсем жутко. Ведь Кирилл понимал, что, если дуэль произойдет и он ненароком ранит Николая Николаевича, он более никогда не сможет просить руки Оленьки. Она никогда не простит ему увечье или смерть родного отца. Потому он понимал, что должен уйти, и немедля, пока она действительно не позвонила в зловещий колокольчик.

— Я в последний раз предлагаю вам стать моей женой, Ольга Николаевна, — сказал он глухо. — Вы не думайте, я смогу быть очень нежным и щедрым к вам.

— И будете дарить мне раз в год на именины засохшие конфеты или колье из ломбарда? — уничижительно заявила она, намекая на его бедность, решив унизить его так же, как он унизил ее четверть часа назад.

Измайлов побледнел, ее словесный удар был ниже пояса. Он прекрасно знал о своем довольно стесненном финансовом положении. Да, он не был нищим, но и не был богат, как ее отец. Но она не имела правда унижать его подобным образом. Именно в этот момент у него возникла безумная идея. Разбогатеть так сильно, чтобы подчинить эту непокорную надменную красавицу себе. Чтобы она ползала у его ног и молила о любви. Только тогда он будет отмщен за все те унижения, которые она уже учинила ему.

Он как-то дико взглянул на нее и словно приговор отчеканил:

— Клянусь, вы пожалеете о своем безразличии когда-нибудь! И еще станете моей!

Она рассмеялась ему в лицо и процедила:

— Да неужели? И как же, если я этого не желаю?

— Возжелаете, дайте только срок. Я не бросаю слов на ветер, — заявил он.

— Это угроза?

— Да. Я покажу вам, надменная кокетка, где ваше место!

— Где же по-вашему? — забавляясь его словами, прыснула она.

Эта пафосная глупая сцена с неудачливым поклонником вдруг неимоверно развеселила Ольгу. Еще никто не устраивал ей подобных спектаклей с попытками изнасилования, предложениями руки и безапелляционными заявлениями. Этот дерзкий Кирилл Измайлов был просто неотразим в своих безумных порывах теперь, хотя внешне всегда выглядел спокойным и невозмутимым.

— У моих ног! И клянусь — вы там будете! Прощайте!

Более не в силах смотреть на эту дьяволицу с внешностью ангела, Кирилл ринулся прочь из ее спальни, вылетев на балкон. Ольга же смотрела, как он быстро дошел до балюстрады, чуть прихрамывая, умело перелез через нее и скрылся из виду.