— Поделом ей! Пусть заживо сгорит за свои грехи, блудливая сука! — зловеще прохрипел за их спинами Кудашев, сжимая кулаки. Замерев, он безумными глазами взирал на полыхающий дом. Александр и Ольга даже не обернулись на его страшные выкрики. А князь все цедил свозь сжатые зубы: — Туда ей и дорога, потаскухе!
Не выдержав, Кирилл отпустил плечо брата, которого удерживал, дабы тот не кинулся в горящий дом. Стремглав налетев на Кудашева, Кирилл со всего размаху саданул его в челюсть кулаком. Тот свалился на землю и схватился за дребезжащий подбородок.
— Уймись, сукин сын! — процедил младший Измайлов над Виктором, угрожающе склоняясь над ним и вновь занеся над ним кулак, еле сдерживаясь, чтобы еще раз не врезать по его заплывшей от вина морде. — На тебе ее кровь! Лучше заткнись, пока я не заткнул тебя навсегда!
— Иди к черту, ублюдок… не боюсь тебя… — прошипел князь злобно.
Кирилл не выдержал и, стремительно вытащив пистолет, огрел деревянной рукоятью Виктора прямо по темечку, вырубив его из сознания. Тот растянулся на грязной земле у его ног. Быстро схватив князя за запястья, Кирилл поволок его к карете. Кучер помог переложить бессознательного Кудашева в экипаж. Кирилл велел немедля везти князя обратно в особняк.
Когда младший Измайлов вернулся к горящему дому, он отметил, что огонь полностью поглотил небольшой домишко. Яростные языки пламени стали немного стихать, и едкий черный дым клубился над пожарищем.
— Тише, Ольга Николаевна, не убивайтесь вы так, — шептал в тот миг над молодой женщиной Александр, яростно прижимая ее к себе и словно говоря не ей, а самому себе.
Он сам был будто не в себе и безумным взглядом смотрел на горящий дом.
— Это вы! Вы виноваты! — прохрипела она вдруг, отталкивая Алекса, и со всей силы начала бить его кулачками в грудь. Ее глаза были полны злых слез. — Зачем вы увезли ее⁈ Как я всех вас ненавижу, мужиков! Убийцы! Вы гнусные убийцы! Ирина!
— Упокой, Господи, рабу твою Ирину! — пробасил протяжно низким голосом поп, помахивая кадилом над гробом.
Четверо мужиков опускали на веревках в земляную яму деревянный гроб с телом покойной. Поп снова пропел свои слова, окуривая окружающее пространство дымом благовоний, исходивших из кадила.
Позади попа у вырытой могилы стояли Николай Николаевич, Ольга и Виктор, далее родственники Трубецких и Кудашевых, а также знакомые семейства.
Вновь утирая глаза и тихо всхлипнув, Оленька нервным движением подняла вверх черную вуаль на шляпке, которая мешала ей. Красным от слез мутным взором она смотрела за тем, как мужики лопатами начали проворно закидывать землю в яму.