Он счастливо улыбнулся ей в ответ и, чуть сильнее прижав к себе, прошептал ей на ухо:
— Я никогда и не сомневался в твоей любви, Ириша. Ты пыталась разуверить меня и говорила все эти холодные слова, но я все верно чувствовал…
Склонившись к ней, он немедля приник к ее губам и сильнее прижал ее к себе. Он целовал ее так трепетно, страстно и обреченно, словно это был последний его миг на этой бренной земле. Ирина же, подняв руку, обвила его голову ладонью, ответив на поцелуй, и ощущая себя безмерно счастливой.
Александр ушел через час, когда удостоверился, что Ирина снова заснула.
К обеду княгине Кудашевой стало лучше, а на следующий день она вовсе поднялась с кровати вполне здоровой. Оленька, которая все эти дни не отходила от сестры, была крайне удивлена и обрадована ее выздоровлением. Как, впрочем, и Виктор, который накануне говорил с женой в повышенном тоне, обзывая ее глупой, раз она совершила подобное. Ирина не сказала князю, что знает о его измене, как и о том, благодаря кому она в ту роковую ночь решила все же остаться на этом свете. Эту тайну княгиня Кудашева хранила глубоко в сердце.
Кисловодск, 1827, 3 июля
— Все же я волнуюсь, папа, — произнесла Оля, осматривая разномастную публику вокруг. — Лакомка хотя и быстра, но всегда есть место для удачи.
Свежее утро был прекрасным. Теплая безветренная погода располагала к прогулкам.
Сегодня местные власти Кисловодска устраивали уличное гуляние, точнее сказать, подвижное увеселение. Скачки на скорость обещали стать довольно увлекательным зрелищем, собрав много здешних отдыхающих дворян.
Трубецкой с младшей дочерью и князья Кудашевы прибыли одними из первых на равнинную местность, раскинувшуюся у подножья гор, и теперь находились в самой гуще дворян-отдыхающих. Играли местные музыканты, нечто веселое и приятное слуху. А многочисленные дворяне прохаживались по зеленой лужайке, беседуя и выбирая скамьи для лучшего просмотра. Дело в том, что место для скачек было выбрано неслучайно, и путь для забега пролегал чуть ниже, на склоне холма, и прекрасно просматривался сверху, где и находилась основная публика.
Оленька тоже участвовала в сегодняшних скачках. Хотя Николай Николаевич был не в восторге от этого, запрещать дочери что-то он не посчитал нужным.
Ирина с мужем сидели на одной из лавочек, расставленных длинной вереницей, а Оленька с отцом стояли чуть в стороне от них, разговаривая с графом Игнатьевым и его женой. Во время разговора Оля крутила в руках небольшой хлыст, волнуясь о предстоящих скачках. Хотя она и знала, что забеги будут разделены на мужской и женский, но все же ей было неспокойно, проигрывать она не любила еще с детства.