— Да, желаю. Слышите? Начали кадриль, а я так люблю ее танцевать!

— Что ж, пойдемте в круг, я готов, — кивнул он, забыв обо всем, и о своей немощи, и о том, что неумел в танцах, главное было порадовать ее.

Наши страхи могут воплотиться в реальность. Именно это и случилось с Кириллом.

В середине быстрой кадрили он резко повернулся, как того требовал танец, подавая руку Ольге. Но так неуклюже, что на миг его немощная нога поскользнулась на гладком паркете. Опешив, Измайлов невольно выпустил руку девушки и, не удержавшись, упал на здоровое колено, больно подвернув раненую ногу. Сцепив зубы от боли, он попытался тут же встать, но это у него не получилось, ибо больная нога не слушалась его, упорно не сгибаясь.

В следующее мгновение Оленька громко театрально вскрикнула, якобы от испуга, но специально привлекая к ним внимание как можно большего количества людей.

— О Боже! Кирилл Григорьевич! Что ты творите! Как вы неуклюжи, право!

Вмиг на ее возгласы обернулись ближайшие пары, да и другие гости, стоявшие неподалеку у колонн. Все с интересом и каким-то осуждением смотрели на Измайлова, который в этот миг припал на одно колено.

Кирилл тяжело поднялся на ноги, скривившись от боли в раненом колене, но было уже поздно. Тут же раздались приглушенные шепотки о том, что молодой человек совсем неповоротлив или же болен и не должен был танцевать.

Он вновь подал Ольге руку, видимо, желая продолжить, но она зло фыркнула:

— Право, сударь, вы оттоптали мне все ноги, разве нельзя было поаккуратнее?

Отвернувшись от него, она уже хотела немедля отойти от него, но он порывисто выпалил:

— Ольга Николаевна, вы слишком взволнованы, я должен извиниться.

— Пойдите прочь, сударь! Ваши извинения мне без надобности! Вы, как обычно, выставили себя в дурном свете. И зачем я вообще подошла к вам!

Он же замолчал от ее обидных слов, лишь напрягся всем своим большим телом. Оленька видела в его глазах пораженное болезненное выражение и ждала, что он ответит ей в том же тоне. Хотя бы что-то! Он должен был поставить ее на место. Но Кирилл молчал. Это было невыносимо для нее. «Доколе этот влюбленный идиот будет молча сносить мои дерзкие выходки?» — кричало ее сердце в возмущении.

Она демонстративно развернулась и быстро последовала вперед в сторону, к дамам, стоявшим у окна. Когда приблизилась к Зиночке Оболенской и Лидии Филипповне, она громко воскликнула в напускном возмущении:

— Этот Измайлов совершенно не умеет танцевать, а так хвастался. Хотя я не удивлена, чего еще ждать от колченогого офицера.

— Оленька, не говори так громко, он же все слышит, — попросила ее Зина.