Ее имя бередило и терзало его душу. Он знал ее всего месяц, но ее образ ее запах с первого же дня впечатался в его сердце глубоко и сильно.

Час назад, едва Оленька вошла в залу с отцом, взор Кирилла, трепетный, взволнованный, устремился в ее сторону и более не оставлял девушку в покое. Несмотря на все ее каверзы и холодность по отношению к нему, Измайлов все равно считал ее прекрасным и нежным созданием, которое достойно его страстного поклонения.

Теперь Ольга стояла около одной из мраморных колонн бальной залы и вальяжно обмахивалась веером. Она знала, что она царица среди всех женщин, пришедших на бал, и в городке не найдется и пары молодых девиц, сравнимых с нею по красоте и грации, но это совсем не радовало ее. На душе скребли кошки. Лишь одно воспоминание о несчастной Ирине и о ее муже-рогоносце, который вдруг решил показать себя буйным ревнивцем, вызывало в ее душе бурю негодования и желание мести.

Еще днем в голове Ольги родился страшный коварный план. Она знала, что он придет сюда, на еженедельный бал в ресторацию, как и на последние три. Что будет, как и раньше, терзать ее своим горящим настойчивым взглядом, именно это и происходило сейчас. Она же делала вид, что не замечает жгучего интереса младшего Измайлова, но это было не так. Она все прекрасно видела и замечала.

Он влюбился в нее так опрометчиво и быстро. Это была его самая большая ошибка. Ей было не жаль его, она только вершила справедливость. Муки ее сестры за мучения его брата. Око за око, страдание за страдания.

Прошло два часа от начала танцев, и Ольга уже довольно сильно устала, прокружившись подряд сразу два вальса и мазурку. Отойдя к своей подруге Зинаиде Оболенской, она якобы отдыхала, но у нее была конкретная цель. Она уже поняла, что Измайлов снова так и не решится подойти к ней и пригласить на танец. Но жаждала начать атаку на него, однако для этого нужен был предлог. Она решила все сделать сама.

Беседуя с Зиной, она вдруг придумала, как вызвать Кирилла на разговор.

Извинившись перед Оболенской, Оленька сказала, что выйдет освежиться на воздух из душной залы. А затем намеренно устремилась в ту сторону, где стоял Измайлов. Проходя мимо молодого человека, она как бы нечаянно обронила свой веер. Кирилл вмиг поднял вещицу и подал девушке.

— Мадемуазель Трубецкая, вы уронили, — сказал он и как-то призывно и нежно улыбнулся ей.

— О, благодарю вас, месье Измайлов, вы очень любезны, — ответила Оля как можно ласковее.

— Всегда к вашим услугам.

Итак, повод начать беседу Оленька придумала, теперь дело оставалось за малым.