На заднем плане слышались звуки телевизора – что-то вроде мультфильма, что было странно. Самая середина дня – обычно Лукасу не разрешали смотреть телевизор днем. Звук телевизора стал тише, а затем окончательно умолк вместе со стуком закрывающейся двери.
– Бенджамин? – позвала она.
– Да. Я только что перешел в другую комнату. Мы в доме моих родителей.
– О, хорошо. Как они?
– У тебя всё в порядке?
– Да, в смысле… Сама я в порядке. Тут кое-что происходит, но…
– Наш дом испакостили вандалы.
– Что? – Сердце у нее упало.
– Кто-то написал «психованная сука» на стене краской из баллончика. И кто-то разбил фары машины моей мамы и написал… кое-какие слова на лобовом стекле.
– Какие слова?
– Неважно. Но они были про тебя. Ну… про Теодору.
Джемма еще крепче сжала телефонную трубку.
– С Лукасом всё в порядке?
– Да. Он не видел этих граффити. Понял, что мы расстроены, но я сказал ему, что ему не о чем беспокоиться. А еще моя мама видела, как за их домом наблюдал какой-то мужчина.
– Какой еще мужчина?
– Просто какой-то парень. Стоял вечером на улице и смотрел. Она подумывала вызвать полицию, но он почти сразу же ушел. Это одна из причин, по которой мы сейчас здесь.
– Черт, Бенджамин… – К горлу у нее подступили слезы, голос сорвался. – Это… это всё из-за меня.
– Ты тут ни при чем. Ты ничего такого не сделала. – Последовала пауза. – Я поговорил с копами. И эта детектив звонила. Холли вроде?
– Холли О’Доннелл.
– Да. Она сказала, что этот тип, который на тебя нацелился, наверняка все это и устроил. Спросила у меня, не знаю ли я, в чем дело. Но я сказал, что ничего не знаю.
Джемма вздохнула.
– Ты можешь рассказать ей об убийстве Виктории. Ты должен рассказать ей. Здешние копы уже знают, что я вернулась.
– И что? А они не…
– Они меня не арестовали. Пока что.
– Но ты все еще подозреваемая?
– Думаю, что да. Но, по их словам, некоторые улики не стыкуются между собой… Я точно не знаю.
– Джемма, тебе пора нанять адвоката. Я поищу хорошего.
– Угу.
– И еще кое-что… – Бенджамин прочистил горло. – Сегодня я проезжал мимо «Примадонны» по пути в садик Лукаса. Кто-то разбил витрину и нарисовал на двери граффити. Там было твое имя. Похоже, твое настоящее имя. И еще несколько слов. Оскорбления и угрозы.
Вся ее жизнь была разрушена. Она подумала о Барбаре и Тельме, которые пришли в свой замечательный салон и увидели его таким. Понятно, что они наверняка при этом почувствовали.
– Джемма? Ты здесь?
– Да, – отозвалась она срывающимся голосом, смахнув слезу со щеки. – Да, я здесь.
– Хочешь поговорить с Лукасом?
– Да… нет. Не думаю, что мне стоит сейчас с ним разговаривать. Сначала мне надо успокоиться.