Ободренная недавней встречей, Джемма быстро прошла по улице и проскользнула в бар.
Она никогда еще здесь не была – уехала из города задолго до того, как ее могли тут законно обслужить. Однако, даже еще не зайдя туда, уже знала, что там увидит: тусклое освещение, бильярдный стол с разноцветными шарами, покрытый потертым и кое-где продранным сукном, футбольный матч на большом телевизоре… Это заведение было классическим клоном любого бара в любом маленьком городке по всей стране. Несколько мимолетных взглядов скользнули по ней, когда Джемма ступила внутрь, но она больше не сжималась от страха, поскольку теперь поняла то, чего не осознавала до сих пор. В Крамвилле, где все знали друг друга как облупленных, одного только вида незнакомой женщины было достаточно, чтобы заслужить заинтересованный взгляд.
Джемма оглядела посетителей в поисках Рассела. За одним из столиков развалились трое крупных детин, все над чем-то смеются… Эти слишком молоды. Другой столик целиком оккупировали женщины – одна показалась ей знакомой. Может, кто-то, с кем она училась в школе? У барной стойки расположилась какая-то пара, наблюдающая за игрой по телевизору, – мужчина обнимал за талию женщину гораздо моложе себя. И еще какой-то пожилой дядька, потягивающий виски.
Рассел?
Джемма едва узнала его. В последний раз, когда она видела Рассела, ей был всего десять – когда родители отпустили ее с ночевкой к Виктории. Они танцевали у нее в комнате, а он ворвался туда и рявкнул на них обеих, чтобы они вели себя потише, сказав, что разговаривает с клиентом по телефону. Тео пришла в ужас, и даже Виктория вроде струсила. Они выключили музыку и провели остаток вечера в ее постели, переговариваясь совсем тихо, чтобы опять не потревожить его. Он был высоким и представительным, так и излучая устрашающую силу.
Этот старик не имел с ним почти ничего общего. Сгорбился над стаканом, кожа на лице свисает складками, рубашка в каких-то пятнах… Неужели потеря Виктории превратила его в эту пустую оболочку мужчины? Или это просто возраст?
Джемма села в нескольких барных табуретах от него и заказала пива. Украдкой бросила на него еще один взгляд. Он с явным отвращением наблюдал за футбольным матчем, а потом сплюнул на пол и пробурчал:
– Кретины….
Злился на какую-то из команд или сразу на обе? Или, может, его гнев был направлен на парней, которые хохотали в углу? Губы у него продолжали двигаться, как будто он все еще беззвучно произносил ругательства. Затем Рассел одним махом допил свой стакан и заказал еще один. У женщины за стойкой бара был раздраженный вид, когда она наливала ему виски – наверное, привыкла к тому, что Рассел постоянно доставляет неприятности. Как и все прочие местные пьянчуги. А очень похоже, что именно в такую категорию и попал Рассел – местных алкашей.