– Мамочка, – еле слышно, словно откуда-то издалека, пролепетал Лукас, уже почти во власти снов.
– Да, зайчик?
– Этот плохой дядька все еще в тюрьме?
– Да, зайчик. Его там будут держать очень и очень долго.
– Даже до следующего года?
– Еще много-много лет. Мы его больше никогда не увидим.
– Но вдруг, если он выйдет, то начнет нас искать?
– Если он когда-нибудь выйдет, то будет глубоким стариком. Он не сможет причинить нам вреда.
– У тебя все еще болит лицо?
Лицо болело, да еще как. Тупая пульсация, возникавшая всякий раз, стоило чуть порезче двинуться.
– Совсем чуть-чуть. Уже намного лучше.
– Ты сама ведь не можешь поцеловать ее на прощание?
Так они всегда поступали, стоило только Лукасу пораниться на детской площадке или дома. Они целовали боль на прощание, навсегда расставаясь с ней.
– Папа уже поцеловал ее на прощание.
– И это помогло?
– Да, помогло.
– Хорошо.
Через минуту дыхание Лукаса опять стало ровным. Джемма посмотрела на его разгладившееся личико и взъерошенные волосы и с трудом подавила всхлип. Этот мерзкий извращенец, Хэнк Терпин, постоянно ходил за ними по пятам. Она уже погуглила его – прочла статьи о его аресте десятилетней давности, рассказ одной из женщин, на которую он напал… Это был человек, которому она выставила напоказ своего собственного ребенка. И все еще было далеко не кончено. Теневик мог подослать других – таких же, как Терпин. В следующий раз ей может так не повезти. Она может пострадать. Может пострадать Лукас.
Джемма не могла допустить, чтобы это хотя бы еще раз повторилось. Пока она рядом с Лукасом, он в опасности. Ей придется уехать на какое-то время, пока все это не закончится.
Хотя Тельма и детектив О’Доннелл совершенно правы. Такой человек не отвяжется сам по себе. Ей придется самой со всем этим покончить. Она больше не может позволить себе рисковать, пытаясь разыскать его дистанционно. Она знает, откуда он. Придется самой отправиться к нему.
Выждав еще несколько минут, Джемма медленно поднялась с кровати. Остановилась, глядя на Лукаса, чтобы убедиться, что ее уход не разбудит его. А затем тихо, на цыпочках, вышла из комнаты.
Бенджамин был на кухне, помешивая что-то в кастрюльке; комнату наполнял чудесный запах корицы.
– Привет, – сказал он. – Я подумал, что тебе нужно что-нибудь умиротворяющее. Я готовлю горячий яблочный сидр.
– Звучит заманчиво, – улыбнулась ему Джемма. Стоило улыбнуться, как ушиб опять болезненно запульсировал.
Ей нужно было поговорить с ним, рассказать о том, что скоро произойдет. Но для начала требовалось разыграть небольшой спектакль – естественно, не для его ушей. Джемма достала из кармана свой телефон – без батареи, которую вынула ранее. Теперь она вставила ее обратно, включила телефон и стала терпеливо ждать, пока он загрузится.