В ответ я прикусываю влажную головку и обвожу языком. Мимолетно касаюсь клитора рукой и стираю свою смазку. Отчаянно хочется оседлать такой готовый и ждущий член, но у нас мастер-класс по ораторскому искусству, поэтому буду терпеть.
Золотарев гортанно стонет, запрокидывает голову и рефлекторно толкается в мое горло. Тянет за волосы, призывая отстраниться. Мотаю головой, показывая, чтобы не останавливался, но всё равно вздрагиваю, когда горячая струя бьет в горло. В ушах ухает сердце, во рту скапливается сперма, в промежности неконтролируемо пульсирует. Кайф же…
Проглотив всё полностью, и проведя пару раз языком по всё еще крепкой длине, я выпускаю его на свободу, и легонько целую вдоль дорожки вверх, кубики пресса, пупок.
Верчу головой, намекая Глебасе, что пора бы и отпустить мою шевелюру, однако вижу только отрицательный кивок головы. Свободной рукой этот сытый тигр обхватывает мою талию и молниеносно тянет на себя. Скольжу по вспотевшему телу и врезаюсь в его рот. Глеб жадно проталкивается внутрь, обхватывает мой язык своим, и остервенело таранит. Руки гладят спину и разминают плечи.
Интуитивно чувствую, что так он меня благодарит и выражает свой кайф. Мы перешагнули через грань и вышли на новый уровень доверия. Мне непросто решиться на оральные ласки, и если это происходит, то далеко не сразу, и не с каждым. Золотарев же, хоть и бесит, а притягивает невидимыми путами, превращая меня в рохлю, на всё согласную похотливую… Белоснежку.
Жуть!
— Расскажешь, что случилось в галерее?
Проникнувшись морозным утром, я наваливаюсь на стол, подпирая щеки ладонями.
После состоявшихся оргазмов страсть как хочется получить еще и хлеба со зрелищами. Ну или хотя бы порцию свежих сплетен…
Но Золотарев — жадная булка! Даже «крошки» не дает!
— Нет, Алёнушка. В работу я предпочитаю никого не посвящать, — категорично произносит Глеб, и добавляет уже мягче: — Тебе же есть чем заняться?
Су-у-урка день какой-то…
Только вот не собираюсь я и сегодня проводить день в ожидании у окошка.
— Конечно есть, — скалюсь, отпивая кофе.
Беру сосиску с тарелки, и вопреки здравому смыслу не режу ее ножом, и даже не ломаю вилкой: цепляю пальцами, и обмакнув в желтке, медленно облизываю. До Катюхи с эклерами мне, конечно, далеко, но вытянувшаяся моська козлика радует.
Хочу сказать, чтобы прикрыл рот, а то слюнями брюки запачкает, но мой рот занят. Я же голодная в конце концов.
Кто-то марки собирает, а я вот так яичницу ем.
У всех своё хобби.
— Ты же уже доел? Беги Глебася, — шлю своему милому воздушный поцелуй и демонстративно громко записываю голосовое Владу.