Глебася усмехается на мою отповедь и отвечает:
— Я не лезу. Пока. Но буду пристально следить. А ты, Белоснежка, помалкивай.
Смиренно опускаю глазки, демонстрируя свою покорность. Впрочем, я и правда не планирую посвящать Настю в планы брата — всё же это их семья, и посторонним здесь не место.
— Поверить не могу, что ты её пригласила на днюху! — возмущённо говорит Настя и размазывает свой мильфей по тарелке.
Её негодование скорее связано с ревностью, но вероятно, Катя ей просто не нравится — у них обоюдная нелюбовь с первого взгляда. Трудно сказать, да и не хочу во всём этом разбираться.
В конце концов, Балабанова — моя подруга, и она первая написала мне в новогоднюю ночь, извинилась и предложила зарыть топор «войны». Учитывая характер Катерины, решение было не из простых. К тому же не я начинала эти боевые действия, поэтому обидки и претензии кажутся нелепыми. Всё же это только мой праздник, и я сама решаю с кем хочу его разделить.
И где-то в глубине душе я рада, что в этот раз Катюшку отпустило намного раньше. Подруга взрослеет.
— Мы поговорили и всё уладили, — успокаиваю девушку и добавляю примирительно: — Ну и тебе будет на ком вымещать свой добродушный характер.
— Отстань, пенсионерка. Я поняла, это возраст… Боже, не хочу в тридцатку уехать кукухой и настолько перестать разбираться в людях.
— Хватит, Настя. Не перегибай палку, пожалуйста, — резко обрываю подругу.
Всему есть предел, и переходить его не следует.
Юная художница поднимает руки в пораженческом жесте и переводит разговор на Юнусова. Люблю понятливых людей.
Удивительно, но за одну ночь их близости Настя узнала о Дамире столько, сколько я не узнала о хлебушке за всё время. Кажется, мне немного обидно.
— Кот, а кем работает ваш отец? А то из Глеба и двух слов не вытянешь, — тихо ворчу: — Он как неандерталец – либо трахается, либо… трахается.
Нет, конечно, мне это льстит, как и любой женщине, но как же поговорить по душам?
Нет, как и любой женщине, мне, конечно, это льстит, но как же «поговорить»?
— У отца свой бизнес. Сколько себя помню, он вечно в разъездах, но ему нужно было тянуть нас двоих, когда мамы не стало. Вот он и работал за троих… Раньше я обижалась и злилась, что брат заменял его. Но я всё равно люблю папу и скучаю по нему, ты не подумай.
— Я ничего такого и не думала, — улыбаюсь.
— В общем так вышло, что Глеб мне ближе и роднее. — Настя кусает губу и после паузу продолжает: — Тебе может со стороны показалось, что в Юнусове я ищу отца, но это не так. Травм у меня нет. А секс с Дамиром – это просто у-у-ух!