— А почему Денду?
— Северное сияние с нганасанского.
— Я даже не буду пытаться это выговорить.
— А говорила, что умная, — ехидничаю я, пока скармливаю кусок пиццы мелкому.
Подруга оставляет мою шпильку без внимания, и задумчиво тянет:
— Знаешь, вот не покидает меня ощущение, что Дениска не упустит свой шанс нас сдать. Я же его продинамила…
— Меня, если честно, тоже, — признаюсь я, невольно чувствуя вину перед поникшей Настей.
В конце концов, это я виновата, что картина упала. Настюха мало того, что спасла нас нарисовав такую же, так еще и рискует карьерой, если всё вскроется.
В то, что Денис окажется мудаком верить не хочется, от слова совсем. И признаться Юнусову мы уже не можем… замкнутый круг.
— Ой, вот только не надо корчить эту траурную мину, — рычит Золотарева, правильно считав мои эмоции. — У тебя на фейсе написано: если бы да кабы, выросли грибы. Если бы ты отшатнулась или отказалась со мной идти – всего этого бы не было, — очерчивает пальцем пространство вокруг нас.
— Может ты и права. В конце концов, он же не знал куда мы точно пойдем. Смотреть камеры за весь день – верх идиотизма. У меня останешься или поедешь к Глебасику?
— У тебя, моя кошечка, — томным голосом изрекает Настька. — Надеюсь, Ден не обе кровати посыпал кормом с курицей?
— Не надейся, — хохочу я. — Давай посмотрим фильм, и спать. Утром сходим в салон, намарафетимся перед мероприятием, а после прижмем яйки твоему горе-пикаперу.
«А облака – белогривые котятки! Настенька, давай вставай, и бегом на зарядку!».
Что это за…?
Трезвонить эта мелодия не перестаёт, и, в добавок ко всему, к ней присоединяются еще и слюни рычащего Денчика. Конечно, мы в такую рань никогда не встаем, и я его праведный гнев вполне себе разделяю.
— Выключи этот кошмар! — стараюсь сильно не орать несмотря на то, что очень хочется. — Сколько времени?
— Не могу найти сотовый, — хнычет Настя, шаря руками по моей подушке и одеялу.
Однако её опережают. Денду надоедает это зазывание, и пёсель хватает телефон зубами, уносясь с ним в далёкую даль. Туда ему и дорога.
— Десять утра! Ненавижу тебя, — шиплю я.
— Вообще-то это не рано, — наглеет коза и начинает задирать ноги прямо в кровати. — Во сколько же ты обычно встаёшь, если для тебя это рано? С псинкой, между прочим, гулять нужно.
— Оставь свои нравоучения при себе. Мы с Деном — поздние пташки.
Кровать подо мной продолжает трястись, и приходится приоткрыть один глаз. Кто с утра заказывал макаку-брейкдансера?
— Господи, что ты, чёрт возьми, делаешь? И какого фига спишь в моей кровати? — негодую.