Правильно, я же «болею». А он – вылечит.
Нетерпеливо наблюдаю, как он проходит в гостиную, бросает взгляд на столик, сервированный алкоголем и клубникой.
Я толкаю Тёму на диван и первая целую. Правда уже через секунду мужчина перехватывает инициативу.
Артём хочет целоваться, а я приказываю себе собраться и сделать то, ради чего я его сюда и позвала. Терапевтическим излечением членом животворящим.
Отстраняюсь и опускаюсь на колени, тянусь к его брюкам. Ремень, пуговица, молния – механизм действия известен. Рывок брюк вместе с бельём и перед моим лицом предстаёт идеальный член. Ровный, большой. Готовый. С аккуратно подстриженным газоном светлых волос.
Я мысленно с ним здороваюсь и прошу прощения, что сравниваю с другим. Оттягивая момент близкого знакомства, глажу бёдра Артёма и косые мышцы живота.
— Если не хочешь, не нужно, — по-своему расценивает мою медлительность Тёма и, поднимая с колен, дарит жаркий поцелуй, укладывая на кровать.
Предплечья мелькают перед глазами и ловкие руки стягивают мои шорты вниз. Прозрачные трусики летят следом.
Артём обхватывает обе щиколотки и тянет их на себя. Одну мою ногу кладёт себе на плечо, а вторую начинает зацеловывать начиная с кончиков пальцев.
Склоняется над моей предательницей и уже собирается лизнуть, как я нервно пищу, чтобы он остановился.
Все-таки не только моя вагина предательница, но ещё и я. Не смогли мы подпустить другого мужчину – ни в голову, ни в другие места.
Гореть мне в аду за своё свинство.
Был бы тут Глеб наверняка сказал: дрочи рукой, Белоснежка. А Тёма не такой, с понимающей улыбкой удалился в душ…
Пока он смывает напряжение от неудачного знакомства с такой сукой как я, я планомерно осушаю пузырившийся шампунь. Пробоина от улетевшей пробки на стене – это мое наказание от Боженьки. Принимаю с покаянием и благодарю, что хоть так, а не рикошетом от стены и фингалом в глаз. Вот бы парочка твикс поржала над неудачницей.
И к тому времени, когда посвежевший Артём выходит из душа, слезливо костерю кобелину Глеба. Плачу и пускаю слюни, засыпая на мужской груди.
Боже я ужасна…
И мне совсем не стыдно имитировать крепкий сон, когда утром мой «женишок» оставляет легкий поцелуй на губах и впадинке шеи перед тем, как уйти.
Если после этого Павлина, мать ее, Евгеньевна подольет мне в чай слабительное – вот, честно, выпью всё до капли.
— Сапронов, ну что тебе надо? — я даже несколько раз моргаю, в надежде что мощная тушка друга исчезнет из моей квартиры.
— Она в Москве.
Выгнать Влада? Проще самой уйти из дома и дойти до Мадагаскара пешком.