Гордый блюститель охранного порядка молча шлепает к двери, но через секунду разражается тихими матами и шипением.
Что там случилось? А… ну ясно…
— Удивительно, с Артёмом Ден игрался, а тебе напрудил в ботинки… ещё и шнурок сгрыз, — с трудом удерживаю сочувствующее выражение на лице.
— Под ботинки! Во мне он чувствует соперника, — утробно урчит мажор и надвигается на меня.
Всего ничего на моей территории, а стеснения у козла никакого. Еще и бросает снова.
Денду подходит ко мне и грозно рычит, прикрывая собой от посягательств. Смешно наблюдать за этими нахохлившимся хомяками.
Глажу самоеда по макушке и скрещиваю руки на груди:
— Такси ждет, пупсик. Ботиночки не забудь, — елейно воркую.
— Рыжая ведьма!
Обидчивый какой. Лучше бы пару запасных ботинок себе купил. Ден у меня своенравный…
Ох и закусятся они с Глебом… Зря фитнес-хлебушек недооценивает соперника. У меня очень умная собака.
Выполнив всё из списка запланированных дел, я заезжаю в пит-зону — питомник в простонародье. Наша упряжка должна тренироваться, а я соскучилась по пушистикам.
Горделиво вношу свой попец в тренировочную зону, и стопорюсь. Папа о чём-то горячо спорит с Юнусовым и Глебом.
Стоп! А мой хлебушек тут откуда?
Заметив меня, мужчины резко замолкают.
А отец вообще преграждает дорогу к вольерам:
— Алёна, поезжай домой. Мы заняты, ты будешь отвлекать, дочь.
Я не понимаю его нервного тона, но спорить не решаюсь. Успокоится и расскажет, что у них такого архиважного произошло.
Уже почти ухожу и в этот момент замечаю Николая. На его рубашке только слепец не разглядит пятна крови.
— Какого черта? — кричу я, и вывернувшись из хватки, бегу к загону.
Дыхание сбивается от нервного предчувствия…
Я забегаю внутрь и вскрикиваю. Ноги не держат, но я упрямо иду вперед.
Кажется, кто-то меня трогает — не чувствую ничего.
Нери, наш Нери лежит весь в крови. Белоснежная шерсть в красных пятнах и грязи. Лапы перебинтованы, а рядом с ним тихо скулит Оргу – второй «передовик».
Нери и Оргу – это мозги упряжки, лидеры стаи.
— Кто?! — я не сразу понимаю, что это нечеловеческое рычание принадлежит мне. В горло словно накрошили стекла, как и на лапы самых добрых и безобидных существ на этой планете.
Какая мразь сделала это накануне гонок?! И дело даже не в участии. Понимание, что подводит команду – самое худшее, что может чувствовать вожак. Не говоря уже о здоровье...
— Маленький мой. Тише, малыш… я рядом. Никуда не уйду, — я аккуратно глажу напуганную собаку, боясь лишний раз причинить боль. — Зайчик мой, а хочешь оленины? Всё что угодно для тебя.