Не сразу понимаю, что Глеб вытирает мои слёзы и гладит по голове. Я не слышу, как отец просит его отвезти меня домой и уверяет что с парнем всё хорошо и порезы быстро заживут. Лишь выражаю безграничную благодарность Окуоллаю, который говорит, чтобы меня трогали и вызывает ветеринарную перевозку.
Черта с два я отсюда уйду пока не удостоверюсь что с Нери всё в порядке и не узнаю имя твари, которая это сделала!
— Ты вообще-то в галерее должен был быть! А, ты?! — поочередно нападаю на Глеба и отца: — Ты вообще собирался рассказать мне? И не безосновательно, потому что они явно в сговоре и что-то скрывают.
Не хочется быть дурочкой, когда вокруг происходят непонятные вещи и близкие от этого страдают.
Спустя два часа обсуждений, во время которых два ветеринара осмотрели пострадавшего и вынесли вердикт, что пес быстро поправится, но не раньше, чем через пару недель стало понятно очевидное, что в гонке Нери не участвует.
Я не отхожу от него ни на шаг. С папой не разговариваю.
Как он мог не рассказать мне такое?! Умом понимаю — чтобы не волновалась, но сердце… сердце болит за стаю. Им плохо, а меня столько часов не было рядом…
Ситуацию спасает Николай:
— Птенчик, ты уже с ног валишься. Я лично смотрю за парнем, а ребята Глеба установили везде наблюдение. Мышь не проскочит! Поезжайте, — добродушно улыбается каюр, взывая к моей мудрости, которая всё же просыпается, одновременно с чувством голода.
Я и вправду сделала, что смогла и сейчас буду только мешать. Окуоллай-Николай будет отсматривать остальную упряжку для поиска второго «передовика». Слишком много народу будет только отвлекать собак.
Всё же обнимаю папа на прощание. Ведь он хотел как лучше, и переживает не меньше. Если не больше!
— Ну ты как? — Глеб сжимает мою ладонь и не выпускает ее из рук пока мы едем в такси.
— Есть какие-то подозрения кто это мог сделать?
— Алён, я же не детектив, — устало улыбается мой мажорик. — Но с нашей стороны сделаем всё возможное, чтобы выяснить и предупредить новые попытки.
— Будут новые попытки? Ты что-то знаешь? — леденею от таких новостей.
Ездовой спорт, конечно, очень дорогостоящее дело, каждая упряжка – это демонстрация материального статуса и престиж.
А быть организатором гонок – не только большая ответственность, но и обязательства перед участниками, спонсорами и зрителями. Если у главного организатора и лидера гонки случается такое недоразумение, то о какой подготовке и безопасности для всех звеньев цепи может идти речь?
И тут меня осеняет догадкой:
— Глеб, а вчера правда что-то случилось в галерее или ты мне соврал?